– Дорогой Джеймс, – прошептал Амброз. – Я очень люблю тебя, но боюсь, что ты обручился с пустыми обещаниями.

Однако Амброз соглашался с тем, что, как и францисканцы, основавшие Тимолигское аббатство более семисот лет назад, его друг желал только добра всем живым существам. Когда Амброз думал о новорожденной малышке, о том, что он чувтвовал, когда держал ее в руках, о том, что у него никогда не будет собственных детей, то ощущал болезненную тоску в сердце.

Повернувшись и собравшись с силами перед подъемом на склон холма, он направился к дому священника.

* * *

– Как поживает малышка? – спросил Джеймс у Мэгги, когда та накрыла стол для ленча.

– Превосходно, отец. Я снова покормила ее, и она крепко спит в вашей постели.

– А вы, Мэгги? Должно быть, вы совсем выбились из сил.

– Со мной все в порядке, отец, – ответила Мэгги, хотя ее лицо свидетельствовало об обратном. – Вы уже поговорили со священником из Бандона?

– Нет, я несколько минут назад вернулся с мессы. Вы, случайно, не знаете, где находится ближайший сиротский приют?

– Думаю, в Клонакилти. Там есть женский монастырь, и они принимают таких детей… как у вас. – Мэгги покраснела.

Джеймс чувствовал, что она была близка к слезам. Она открыла дверцу плиты и достала жестяной лоток с чем-то ароматным и вкусным.

– Я приготовила для вас бармбрэк, отец. Нашла немного сушеных фруктов в кладовке и решила, что вам понадобится какая-нибудь еда, а не только чай.

– Спасибо, Мэгги. Я не пробовал бармбрэк с тех пор, как уехал из Дублина. Ага, – добавил он, когда услышал, как открылась и закрылась парадная дверь. – Должно быть, это Амброз. Прошу вас, накройте ему.

Амброз вошел в кухню, тяжело дыша.

– Да, здесь крутой подъем от побережья, – сказал Джеймс. – Ты в порядке, друг мой?

– Да, просто не привык карабкаться по холмам. – Амброз сел и выпил воды из стакана, поставленного Мэгги. – Как прошла месса?

– Оживленно для утра понедельника. А потом выстроилась очередь на исповедь.

– Могу предположить, что это имело отношение к выпивке по церковным праздникам. – Амброз улыбнулся, когда Мэгги поставила перед ним тарелку супа.

– Есть еще хлеб и масло для вас обоих. А теперь, с вашего позволения, я продолжу уборку.

– Спасибо, Мэгги. Пахнет восхитительно.