Помимо взаимодействия с римскими миссионерами в 597 году, нам мало что известно о деяниях Этельберта как верховного короля. Центрами власти кентских королей были как минимум три места: Кентербери, где располагался древний римский театр, хорошо подходивший для собраний, Лиминг, где во время недавних раскопок был обнаружен большой «медовый зал», и Рочестер, где располагалась одна из первых епископских кафедр. Скорее всего, в какой-то момент у Этельберта были резиденции во всех шести лейтах королевства. Как именно и когда король перемещался между ними, неизвестно, как неясны и подробности его отношений с подчиненными королями. Если Редвальд и Себерт крестились при его дворе, то они должны были приехать к нему (что само по себе было актом подчинения), привезти дары и выказать свое почтение, принести клятвы перед гезитами обоих королевств и обменяться с Этельбертом заложниками знатного (если не королевского) рода в знак долгосрочных добрых отношений. Они должны были являться со своими дружинами по призыву верховного короля и идти с ним на битву. Поскольку Этельберт, похоже, войн не вел, военные аспекты его союзов нам неизвестны. В его своде законов — самом древнем из сохранившихся английских уложений — не говорится об отношениях с королями-данниками, хотя существование этого кодекса само по себе свидетельствует о масштабах его королевских прерогатив.

Сведения о Нортумбрии позволяют точнее понять сущность ранней англосаксонской imperium. Беда рассказывает, что во время правления короля Эдвина, пятого в списке верховных королей южных королевств, его mund — королевская власть, даровавшая мир и защиту его народу, — была такова, что мать с новорожденным младенцем могла передвигаться по всему острову без всякого для себя вреда. Во времена Беды ходила также легенда, что король Эдвин приказал повесить на кольях бронзовые чаши там, где близ дорог били источники пресной воды. Путники могли утолить жажду и при этом задуматься о богоподобной власти своего верховного правителя. Никто не осмеливался унести эти чаши или использовать не по назначению — такой страх и такую любовь вызывал у своих подданных король. Кроме того, как писал Беда, даже «в дни мира, когда он объезжал города, поместья и области со своими приближенными, перед ним всегда следовал знаменосец», словно перед императором[748].

Шурин Эдвина Этельфрит, его яростный противник и предшественник в качестве верховного короля Нортумбрии, который в «Истории бриттов» назван Flesaur (Хитрец), не искал политических союзов, устанавливал свою власть над всеми королевствами между Хамбером и Фортом за счет военной мощи и безжалостно уничтожал соперников, убивая их на поле битвы или посылая к ним убийц. Он принадлежал ко второму поколению после Иды, полулегендарного пирата, который захватил власть над Берницией и сделал своей резиденцией Бамбург — крепость на продуваемом всеми ветрами побережье Нортумбрии — примерно в 560 году. Кровавая и впечатляющая карьера Этельфрита (если по скудным источникам составить нечто вроде связной истории), похоже, началась с того, что он вместе со своим отцом Этельриком отправился в изгнание. Предположительно в 588 году Этельрик сместил и убил своего южного соперника, Элле, короля Дейры, и в течение пяти лет правил двумя королевствами. Спустя пару лет, около 590 года, Этельрик и Этельфрит отразили нападение трех объединившихся вождей северных бриттов: яростная и трагическая осада Катраэта (Каттерика) воспета в поэме «Гододдин». Примерно в 592-м или 593 году Этельфрит унаследовал Берницию. Спустя двенадцать лет он собрал достаточно сил, чтобы объединить Дейру и Берницию под своей властью, хотя детали нам не известны. Его брак с дочерью Элле, Акхой, должен был обеспечить его потомкам легитимную власть в обоих королевствах.