Кеавлин может по праву считаться самым знаменитым королем своего поколения. Список его побед и завоеваний за почти тридцать лет впечатляет, и после победы на Fepanleag сила и численность его дружины, несомненно, еще возросли. Однако гибель сына, похоже, стала для него роковым ударом. К тому моменту, когда Кеавлина сместил его племянник Кеол в 592 году, он, возможно, уже утратил права главенства над другими королями. И, в любом случае, в это время он был уже слишком стар, чтобы вести свой комитат в битву.

Современный памятник королю Этельберту у городских стен Кентербери. Он был верховным королем южной части Англии и принял миссию Августина в 597 году

Третий король в списке Беды — Этельберт, которого Кеавлин оттеснил в Кент в 568 году. В «Англосаксонской хронике» сообщается, что Этельберт начал править в Кенте в 565 году, а по сведениям Беды, его правление началось в 560-м. Поскольку известно, что умер он в 616 году, историки считают обе эти датировки сомнительными. Так или иначе, Этельберт остался в исторической памяти как король, правивший долго; он женился на франкской принцессе Берте, дочери короля Хариберта (ум. 567), и при нем, в 597 году, в Кент прибыла миссия Августина[743]. В те времена, как и много веков спустя, властитель, отдавая свою дочь (в качестве «пряхи мира») замуж за другого короля, заключал с ним союз, предполагавший политическое доминирование над зятем. Если жители южных областей в той или иной форме признавали Этельберта верховным королем, то он, в свою очередь, признавал своими повелителями франкских королей. Дочери королей и знатных людей и их приданое были материальным и социальным символом союза, в котором покровительство предоставлялось в обмен на военную помощь и дань — в виде драгоценностей и торговых привилегий.

Из всех раннесредневековых королей, получивших imperium, Этельберт — единственный, кто получил этот статус не в сражении, победив короля-конкурента. Ни «Англосаксонская хроника», ни Беда, получавший сведения от своих «коллег», кентских священнослужителей, не упоминают ни о каких победах — да и вообще ни о каких сражениях Этельберта. Поскольку основой власти раннесредневековых королей было их военное могущество, этот факт требует объяснений. Не исключено, что это просто аберрация, связанная с характером источников: древних кентских летописей не сохранилось, а память о сражениях Этельберта могла со временем потускнеть. Однако можно предложить два других объяснения. Первое состоит в том, что традиционный статус Кента как первого англосаксонского королевства, династия которого восходила к Хенгесту, придавал его властителям некий мистический ореол, позволявший им претендовать на главенство. Второе заключается в том, что благодаря давним связям с Галлией, а затем с франкскими королями[744] кентские правители унаследовали отчасти политический или, по крайней мере, моральный авторитет старой империи. Тот факт, что франкские властители могли распространять свою верховную власть на противоположный берег Ла-Манша, не вызывает сомнений и подтверждается континентальными источниками[745], как и то, что (насколько можно судить) эти притязания никогда не реализовывались с помощью военной силы, по крайней мере до 1066 года. Главенство Кента среди англосаксонских королевств признавали последовательно западные саксы (как можно заключить из молчания «Англосаксонской хроники» после 584 года); Нортумбрия (по крайней мере, временно) — ее король Эдвин взял в жены Этельбург, дочь Этельберта и сестру правившего в то время короля Эадбальда; Восточная Англия (ее король Редвальд был крещен при дворе Этельберта)[746]; восточные саксы (их король Себерт был сыном сестры Этельберта Рикулы и также официально обратился в христианство в Кенте); и, возможно, если верить Беде, даже короли Мерсии[747].