– Ты будешь страстной женщиной, коль на третий раз уже достигла оргазма – так называется женское чувство удовлетворения мужчиной, – тоном учителя говорил Дмитрий, продолжая ласкать грудь и бёдра девушки, всё ещё лежавшей в оцепенении от испытанных ею ощущений женской страсти и полной близости с мужчиной.

– Давно у меня не было такой страстной девушки, – продолжал художник и осёкся, поняв, что сказал лишнее. К счастью, Надя не слышала его последних слов, продолжая вспоминать испытанные чувства.

– Темпераментная ты, оказывается, Наденька, женщина, недаром говорят, что в тихом омуте черти сидят, да и я молодец, что сумел так быстро разбудить в тебе чувства, которые люди почему-то называют любовью. А по-моему, хочет мужчина близости с этой женщиной, а женщина хочет этого мужчину – вот и вся любовь. Причём взаимная. А нет желания – значит, нет и любви никакой: ни плотской, ни духовной, что пишут в книгах.

– Однако, пора вставать, Наденька, времени уже прошло много. Я, конечно, могу тебя полюбить ещё разок, но не хочу портить полноту чувств: мне надо часа два-три отдыха, чтобы сделать как в этот раз, да и женщине вредны частые ощущения – тоже чувства притупляются. Вот в прошлый раз, Наденька, тебе было приятно, но не больше, я это чувствовал, а сегодня у тебя случилась полнота чувств. Так что лучше: три раза, как в прошлый раз или один раз, как сегодня? – спросил Дмитрий, надевая халат.

– Конечно, как сегодня, – покраснев от удовольствия, ответила Надя.

– Вот и я так думаю и так делаю: лучше меньше, но лучше, потому и будем встречаться, как и прежде, один раз в неделю – так и внимания к нам будет меньше, и вдвоём будет хорошо от каждой встречи, как сегодня. Когда переедем в Петербург и будем жить вместе, тогда можно будет делать это не по расписанию, а по желанию нашему, – успокоил он Надю очередным обещанием будущего семейного счастья.

Любовники попили чаю, Надя отправилась в пансион, а Дмитрий остался поработать в мастерской над образом Наденьки в греческой тунике, который он много раз уже начинал писать, но задуманное полотно не получалось, ввиду отсутствия таланта.

XIХ

Девушка Надя – будущая учительница, и, как она полагала, будущая жена талантливого художника, потеряв невинность в объятиях опытного совратителя, беззаботно предалась запретной любви со всей страстностью, свойственной темпераментным женщинам, ощутившим сладостное чувство мужского обладания.

Взгляд Нади стал туманным, тело налилось ожиданием исполнения интимных желаний, груди отяжелели и набухли, так что пришлось купить новые лифчики большего размера. На занятиях девушка была рассеяна, что сказалось на её учёбе, и она уже неоднократно получала замечания менторов, что ей не хватает прилежания и трудолюбия. Классная дама, заметив, что ученицу как будто подменили, пообещала написать тёте о плохой успеваемости племянницы.