Однако если неспособность королевы поддерживать доходность субсидий обнажила источник слабости тюдоровского государства, то высшим достижением Елизаветы стал тот факт, что она оставила своему преемнику долгов всего на £365 254[944]. Поскольку Мария оставила долг £300 000, сравнение (с учетом инфляции) делает Елизавете честь. К 1609 году Якову I осталось выплатить из этого долга всего £133 500, хотя его собственный дефицит затмил все, что могла вообразить Елизавета[945]. Впрочем, она затыкала брешь между доходами и расходами, продавая коронные земли. Это нанесло ущерб интересам короны в будущем, поскольку Стюарты остались с сократившимся регулярным доходом и были лишены возможности брать займы под гарантию. Однако многие ли из правителей XVI века думали о будущем, особенно во время войны? Наоборот, Елизавета не несла ответственности перед избирателями, а этот факт обычно недооценивают.

Другой аспект состоит в том, что при Елизавете выросли местные налоги, особенно налог для облегчения положения бедных, на ремонт дорог и мостов, для покрытия расходов на ополчение – все они компенсировали недостаточность государственного налогообложения. Хотя эта тема относительно мало изучена, понятно, что набор и подготовка ополчения требовали значительных средств и обременяли графства дополнительными местными налогами, которые санкционировали мировые судьи, а собирали округа (сотни) и приходские констебли[946]. К 1580-м годам подготовка требовала существенных сумм; к тому же графства отвечали за приходские запасы оружия и доспехов, за оплату наставников, за ремонт береговых фортов и строительство маяков, за отправку войск, набранных для службы за границей с оружием и в форменной одежде, а также их доставку в назначенный порт погрузки. В Кенте стоимость военных приготовлений, возложенных на графство с 1585 по 1603 год, превысила £10 000. Да, часть денег, необходимых для экипировки и транспортировки войск, можно было возместить из казначейства, но на практике графства несли примерно три четверти затрат. К тому же если раньше, чтобы пополнить королевский флот в военное время, в приморских городах и графствах традиционно реквизировали торговые суда (за исключением рыбацких), то в 1590-е годы корона начала требовать не только корабли, но и деньги, а рыбаков заставляла служить во флоте или на борту каперов, нанося ущерб местной экономике. Когда затем «корабельные деньги» распространили на внутренние районы страны, такие как Западный Райдинг в Йоркшире, это вызвало сильное противодействие вплоть до того, что оспаривалось право короны вообще налагать этот сбор[947].