25 мая 1906 г. в Театральном бюро Комиссаржевская подписала с Мейерхольдом договор сроком с 1 августа 1906 г. до Великого поста 1907 г. Перспективы работы с новым режиссером казались ей многообещающими. Осенью 1906 г. театр должен был переехать в новое здание на Офицерской улице, 39. Его перестройка уже началась.
Вместе с новым главным режиссером в труппу театра Комиссаржевской влилась часть актеров его студии. Театральный новатор, Мейерхольд начал с изменения внутреннего убранства зала. Снял лепные украшения и бархатную обивку. Затянул стены серым сукном. Вместо мягких установил жесткие кресла. Театр стал напоминать учебную студию.
Осип Мандельштам писал о новом помещении театра на Офицерской улице: «Деревянный амфитеатр, белые стены, серые сукна – чисто, как на яхте, и голо, как в лютеранской кирхе». Художник Л.С. Бакст создал театральный занавес, изображавший элизиум – светлые души потустороннего мира меж зеленых кущ и колонн античного храма.
Новый режиссер при первой же встрече с актерами труппы объявил войну натурализму. Сцену теперь займет мистико-символическая драматургия.
В театре В.Ф. Комиссаржевской Мейерхольд получил полное право экспериментировать и осуществлять на практике замыслы в области условного театра. Каждая пьеса, которую он ставил, видоизменялась им настолько, что в ней уже ничего не оставалось от Гоголя, Лермонтова или Ибсена. Это уже было произведение Мейерхольда.
Главным его недостатком было упрямое своеволие, он раздражался и приходил в ярость от каждого проявления неуважения к своему искусству. Теперь он осуществлял в «Театре на Офицерской» художественное руководство.
Все это, естественно, многим не нравилось. Сколько друзей, знакомых и просто зрителей не симпатизировали тогда этому союзу, который, как они считали, обязательно погубит не только Комиссаржевскую, но и дело, которому она так ревностно служила. Сколько их будет торжествовать год спустя, полагая свои предсказания сбывшимися! Вокруг старого режиссера театра, Арбатова, сплотились актеры, недовольные переменами. В петербургских газетах появились тревожные заметки о расколе в театре В.Ф. Комиссаржевской. Но силой своего авторитета директриса театра еще продолжала утверждать и всецело поддерживать эксперименты Мейерхольда на сцене.
10 ноября 1906 г. в новом помещении на Офицерской улице состоялось торжественное открытие театра Комиссаржевской пьесой Г. Ибсена «Гедда Габлер». Многие зрители, заполнившие театр в этот день, не узнали Ибсена; отказывались узнавать и свою любимую актрису. Мейерхольд в спектакле ушел «от правды быта», одев актеров в нарядные экзотические платья. Помещение, где происходило действие, только очень условно можно было назвать комнатой. На артистах яркие платья и рыжие парики. Живым людям режиссер отвел роль статистов-марионеток. Реалистический интерьер Ибсена трансформировался им в декоративно-символическое зрелище. Для актеров и для самой Комиссаржевской оказалось невозможным выполнить настоятельные требования Мейерхольда не выявлять характер героя, а условно передавать смысл пьесы.