– Куда ты?

– Мне не хватает тут воздуха.

– Не уходи.

* * *

В пекарне еще не горел свет. Луну заслоняли облака. Морис бесцельно брел по пустой улице. Знать, что жена тебе изменяет, – значит окончательно провалиться назад во времени. Нет, даже рухнуть. Теряя слой за слоем броню, что наращивал годами. Ты истекаешь кровью и боишься, что тебя увидят. Вспоминаешь обещание, которое она дала, когда тебе было позволено поднять ее вуаль и поцеловать, а мир баюкал вас на руках. А затем проваливаешься еще глубже, от одного обещания к другому. И с горечью стираешь их из памяти, потому что все они потеряли силу. Пока не вспомнишь самое первое обещание. Когда ты смотрел в ее глаза через окно, широко распахнутые и устремленные на тебя из темноты амбара, в то время как тело Виктора двигалось на ней. «Не выдавай», – умоляли глаза. Взамен она позволила тебе смотреть. Ваше молчаливое согласие. Ее смуглая кожа в лунном свете. Доверие двух незнакомцев. И вот теперь она чужая тебе.

* * *

Он всегда был здесь.

Он был здесь до тебя.

Ты никогда не сможешь заменить его.

Детство в Пиккола Сицилии. Ясмина забирается под одеяло к брату. Его оберегающая рука и первое, запретное вожделение. Их обещание заботиться друг о друге, всегда. Общая ненависть к немцам.

У тебя никогда не было шанса.

Или же у тебя был шанс, но ты его упустил.

Она была твоей лишь какое-то время. Столько, сколько он позволил. Твое счастье было скоротечным, заемным.