Морис молча смотрел на него. Его молчание, казалось, испугало Виктора. Он заговорил почти умоляюще:
– Это твое воображение, Морис! Я рад, что у нее есть ты. Ты тот мужчина, который ей нужен!
Морис верил ему – и ненавидел себя за это. Что-то в нем
– Мы же друзья, Морис. Больше чем друзья. Ты мой брат!
Виктор обнял его. Это были теплые, искренние объятия.
– Мне нужно идти, Виктор.
Морис повернулся к двери. На прощанье спросил, возможна ли война – там, у Суэцкого канала. Виктор ответил, что ему не надо волноваться.
* * *
Морис испытывал странную радость от того, что Виктор все отрицал. Так они могли оставаться друзьями. Но с Ясминой все было иначе. Он больше не мог делить с ней постель, не сходя с ума от мыслей.
И однажды ночью он спросил ее. Они лежали в постели, готовые вот-вот заснуть. Морис чувствовал удивительное спокойствие. Ясмина подскочила в постели и принялась все отрицать. А потом скрылась в ванной. Она долго не возвращалась, и Морис все понял. Он встал, прошел в гостиную и включил радио. Открыл окно и посмотрел на улицу Яффо. Скоро война, сказал диктор, с египтянами. Ожидается мобилизация резервистов. Морис закурил. Когда Ясмина вошла в комнату, он увидел, что она плакала. В глаза ему она смотреть не осмеливалась. Он закрыл окно, и она спросила:
– Кто тебе сказал?
Морис молчал.
– Не бросай меня.
– Ты с ним…
– Это было сильнее меня.
Внутри Мориса что-то оборвалось. Бесшумно. Но навсегда.
– Почему…
– Этого никогда не было, – сказала Ясмина, наконец взглянув ему в глаза. Это было не извинение, а твердое решение. – И это никогда не повторится. Я обещаю тебе.
Она взяла его за руку, прижалась к нему. Его тело напряглось. Он больше не мог ей верить. Он высвободился, надел рубашку.