– Вы же еще открыты, верно? – Не дожидаясь ответа, он оглядел портреты на стенах. – Впечатляет. Похоже, перед вашей камерой побывала половина Хайфы.

Морис ощутил инстинктивное недоверие. Ни к чему не обязывающая, но на самом деле продуманная болтовня. Дружелюбный голос, за которым скрывается презрение. Фальшивое панибратство.

– Чем могу быть полезен?

– Мне нужно фото на паспорт.

– Конечно. Будьте добры, сядьте на этот стул…

Некоторые клиенты чувствовали себя неуютно перед камерой. Но этот человек расположился с такой непринужденностью, будто все тут принадлежало ему. Морис включил лампы.

– У меня украли паспорт. В наши дни так много мошенников. Воруют паспорта, переклеивают в них фотографии. Настоящие мастера. И такие предприимчивые! Продают документы людям, которые хотят проникнуть в наше государство.

– Арабам? – небрежно спросил Морис.

– Шпионам. Вражеским агентам. Весь мир засылает к нам своих лазутчиков. Египтяне. Сирийцы. Американцы. Говорят, здесь ошиваются даже немецкие гои.

– Пожалуйста, голову прямо.

Морис навел резкость. Рутинные действия успокаивали.

– А вы-то сами откуда? – спросил мужчина. Как будто в кресле сидел Морис, а не он.

– Из Италии.

– А я решил – Тунис.

Секретная служба, подумал Морис. Это допрос.

– Моя семья бежала от Муссолини. Тунис был относительно безопасен. После войны мы совершили алию. Теперь, пожалуйста, не двигайтесь.

– Роммель ведь тоже был в Тунисе?

Он все знает, подумал Морис. Он пришел не допрашивать. Он пришел сказать мне, что и так все уже знает. Но зачем?