Когда Морис прибыл в аэропорт Лод, Жоэль сначала не узнала его среди пассажиров. Говорят, через семь лет в организме человека нет ни одной прежней клетки. С момента их расставания прошло почти восемь. Морис похудел, почти исчез. Только глаза остались прежними. Ясный и прямой взгляд. Он сразу узнал Жоэль, хотя она изменилась еще больше, чем он. Она стала женщиной. И солдатом. Всего несколько дней назад она, согнувшись, сидела в танке, ехавшем по Синайской пустыне. Она была совершенно выбита из равновесия. Страх смерти, триумф победы… и затем чудовищная новость. В зале прибытия люди бурно обнимались. Страну охватила эйфория непобедимых. Только Морис и Жоэль стояли друг перед другом, как потерянные дети. Жоэль взяла чемодан и повела Мориса к машине.
* * *
Над грунтовой дорогой вихрился песок. Флаги развевались из окон машин, на обочинах, на заправках. Жоэль вела машину быстро. «Богиня» поскрипывала от жары. Они говорили о Леви Эшколе, Моше Даяне и Насере. Обо всем, кроме Виктора. В каком-то абсурдном смысле все было как в старые добрые времена.
Пока Морис не спросил:
– Как это произошло?
* * *
Жоэль там не было. Ей рассказал Орон. Товарищ Виктора по Войне за независимость. У них оставались еще старые счеты: в 1948 году они захватили все арабские деревни на дороге в Иерусалим – за исключением трех. Эти деревни лепились к крепости крестоносцев Латрун, недалеко от Баб-эль-Вада, где иорданцы оказали ожесточенное сопротивление.
– Помнишь еще песню?
Там был ранен Ариэль Шарон, там сражались Моше Даян и Ицхак Рабин. Самая большая из трех укрепленных деревень называлась Имвас. Говорят, что это библейский Эммаус. На этот раз она пала без сопротивления. Шестидневная война была фактически решена в первый же день, когда израильские самолеты уничтожили египетские, иорданские и сирийские ВВС.
* * *
Виктор сидел с Ороном в джипе, на котором был установлен громкоговоритель. На рассвете они поехали по главной улице Имваса.
– Мы не причиним вам вреда, – кричал он в микрофон по-арабски. – Соберитесь в поле рядом с дорогой на Рамаллу.
На этот раз Виктору даже не нужно было упоминать о погибших в Дейр-Ясине – травма 1948 года глубоко сидела в сознании людей. Одна за другой открывались двери. Многие были еще босиком, некоторые в ночных рубашках, женщины с детьми на руках. Спустя несколько часов тысячи человек стояли под открытым небом, испуганные и без воды. Жители Имваса, Яло и Бейт-Нуба. Солдаты и танки отделяли людей от их домов. Некоторые умоляли израильтян пощадить женщин. Другие просили не разрушать их дома. Один солдат дал ребенку немного арахиса из своего пайка.