Я была поражена, услышав ее голос. Ясный и любящий.

Но что это значит?

Мы же должны держаться вместе, мама!

Чтобы держаться вместе, вы не можете оставаться вместе.

* * *

Я почувствовала, как в самой глубине меня что-то пришло в движение. Я теряла равновесие. Я никогда не считала себя надломленной личностью. Но сейчас я оказалась на перепутье двух идентичностей. И мне надо было быстро сделать выбор. Одна Амаль следовала по знакомому пути, который женщины проходили на протяжении веков. Другая Амаль пережила политическое пробуждение. Когда я читала книги, которые давал мне Азиз, мне казалось, что это вещи второстепенные. Хотя они повсюду уже давно стали самыми главными. Хотелось мне того или нет. Это был уже не вопрос знания, а вопрос деяния. Мы сможем снова вести нормальную жизнь только тогда, когда освободимся. Как я могу иметь сейчас детей?

* * *

Но Палестине нужны дети. Разве не так, мама?

Ты – дитя Палестины.

Как мы можем освободить Палестину, если мы уезжаем в эмиграцию?

Палестина в тебе. Освободи себя. Все остальное придет.

Я огляделась. Тишина вдруг наполнилась жизнью. Я встала, поднялась по лестнице в церковный неф, и меня охватило чувство, которое считала утраченным: я дышала свободно. Впервые с тех пор, как нам пришлось покинуть Яффу, мой горизонт больше не сужался, а расширился. Я была только в начале своего пути.

* * *

Остальное было легко для меня, хотя для других это было трудно. Я знала, что делать. Я пошла к священнику. Наш разговор длился три минуты, за которые моя жизнь изменилась.

* * *

Дома папа и бабушка уже сидели за столом и доедали вчерашние остатки. О продуктах я совсем забыла.