– Сядь, – сказал папа. Словно собирался мне что-то сказать.

Я ничего не хотела слушать. Я объяснила, что решила не выходить замуж за Сами. Уже одно это было вызовом для отца. Что так решила я сама. Я ждала его возражений. Бабушка была потрясена:

– Ты с ума сошла?

Отец спокойно наблюдал за мной. Ждал. Это встревожило меня. Тогда я сказал, что Джибриль прав. Одному из нас нужно поехать учиться за границу.

– Женщина, которая разрывает помолвку, – воскликнула бабушка, – позорит семью!

Я продолжила: священник поможет мне получить место в университете. Но не в Канаде. Стипендия Джибриля уже перешла к другому человеку. Мне поможет маленькая община в Германии, которая сотрудничала с моей старой школой. Папа и бабушка молчали.

Затем папа сказал:

– Ты разобьешь сердце Сами.

Как будто я сама об этом не думала. Как будто это не разбивало мое собственное сердце. Я любила Сами, в этом не было никаких сомнений. Но во мне жила более глубокая любовь. Которая стремилась не к личному счастью, а к свободе для всех.

Отец надолго задумался, потом спросил:

– Ты уверена?

– Да.

Он кивнул. Это было все. Я едва могла в это поверить. Точно мама говорила и с ним. На следующий день он отправил послание Абу Сами. Моя репутация была разрушена.

* * *

Я говорила с Сами по телефону. Пыталась объяснить, что дело не в нем. А в катастрофе, которая постигла нас. И в обязательствах, которые из нее выросли. Давясь слезами, я прочитала ему ту часть стихотворения Халиля Джебрана, на которой он остановился.

Я боялась, что Сами проклянет меня.

Вместо этого он сказал:

– Германия – это хорошо. Я тоже приеду в Германию.

– Что ты там будешь делать?