— Ну, что скажете, господин Фишер? — спросила я.

Он остановился.

— Вы не спите? — Он как будто бы удивился.

— Пока нет. Что дальше?

Он постоял, вздохнул и сказал:

— Спокойной ночи, Адальберта. Спокойной ночи, милая Далли. Я уверен, что мы с вами станем друзьями.

Наутро мы с господином Фишером пошли завтракать в тот самый гастхаус. Он молчал и все время изучающе глядел на меня. Я тоже молчала, потому что чувствовала: он что-то хочет сказать, но, как видно, не решается. Он расплатился. Мы вышли. Я двинулась вверх за своим саквояжем. Но я не говорила господину Фишеру о своих планах. Просто я пошла как будто бы домой. А он был уже собран. Его саквояж сиял латунными замочками у него в руке.

— Прощайте, — сказала я. — Простите, если утомила вас разговорами.

— Спасибо, — сказал он. — Мне было очень приятно. Я провожу вас чуть-чуть.

Мы двинулись в горку. Сверху послышались голоса. Господин Фишер схватил меня за руку и затащил в калитку рядом стоящего дома. Мы спрятались за стриженой зеленой изгородью, и мимо нас весело пробежали Анна и Петер. Мы подождали, наверное, полминуты, пока господин Фишер не удостоверился, что они ушли далеко. Может быть, зашли в тот самый гастхаус. Он держал меня за руку так решительно и крепко, что я поняла — не надо выскакивать и кричать: «Привет, друзья!» Но потом все-таки спросила:

— А в чем, собственно, дело?

— Я не хочу никому попадаться на глаза.

— Я вас компрометирую? — улыбнулась я.

— Прекратите, Далли, — сказал он. — Вы ведь знаете этих молодых людей?

— Мельком, — сказала я. — Шапочно.

— Вы должны с ними как следует подружиться, — сказал господин Фишер. — Это очень важно. Вы сказали, что карнавал заканчивается. Отчасти вы правы. Есть много людей, которые хотят, чтобы карнавал скорее кончился. Наш карнавал им поперек горла. Они хотят испортить нам праздник. Но есть люди, которые этого не хотят. Вы поняли, о чем я говорю?

— Нет, — честно ответила я. — И кто вы такой, господин Фишер, чтобы объяснять мне, что я должна?

— Конечно, — сказал он, — я всего лишь адвокат, поверенный вашего папы. Но не только.

— Так кто же? — спросила я. — Простите, дорогой господин Фишер, чтобы выполнять ваши просьбы и слушаться вашего «надо» и «вы должны», я прежде всего должна знать, с кем я разговариваю. Только, умоляю вас, не говорите, что вы просто доброжелатель или старший друг.