Господин Фишер пожал плечами, открыл свой саквояж, расстегнул маленький внутренний карман и достал эмалированный жетон, на котором был имперский орел и трехзначный номер.

— Понятно, — сказала я. — Тайная полиция?

— Если вам все понятно, — сказал он, — зачем нужны слова?

И он, подбросив этот жетон в руке, как большую монету, снова положил его в саквояж. Я заглянула туда. Вернее, он как бы пригласил меня заглянуть туда, потому что раскрывал саквояж и перепрятывал жетон прямо у меня под носом. Я увидела среди бумаг настоящий армейский пистолет. Не дамский велодог, как у меня, а нечто большое и серьезное. Я не разбираюсь в марках оружия. Но, кажется, такие я видела у офицеров. Темные металлические рукоятки с деревянными накладками торчали из их кожаных кобур.

— Понятно, — еще раз сказала я. — А скажите мне, зачем это надо?

— Есть очень опасный человек, — объяснил господин Фишер. — Вернее сказать, его не без основания считают опасным. Есть основания полагать, что он сейчас здесь. Его надо обнаружить. И…

— И пристрелить? — спросила я.

— Если не получится быстро и при этом законно арестовать, то придется пристрелить, — сказал он.

— Все это сильно напоминает бред, господин поверенный, — вздохнула я. — Послушайте себя сами. Есть один человек, — я подняла палец, — который вообразительно хочет прекратить карнавал, наш карнавал. Этот неуловимый негодяй, агент вражеской разведки или уж я не знаю кто, так всесилен, что в одиночку способен прекратить карнавал? Называя вещи своими именами — погубить нашу великую империю, так? А вся имперская полиция, обыкновенная и тайная, не может его поймать? И последняя надежда империи — это маленькая девочка Далли, то есть Адальберта-Станислава Тальницки унд фон Мерзебург. Которой еще не исполнилось шестнадцать. Господин Фишер, давайте не будем играть в агентов и полицейских. Будем проще. Хотите, я отдамся вам прямо здесь, под этими кустами? И отвяжитесь от меня со своими романтическими бреднями. Ну, желаете? — Я сняла накидку, бросила ее на газон и сделала вид, что расстегиваю блузку.

Отто Фишер внимательно на меня посмотрел, пожевал губами, пожал плечами, сморщился, махнул рукой, застегнул свой саквояж, вышел из калитки и быстро-быстро пошел вниз. Я посмотрела ему вслед и увидела, что он, пройдя шагов двадцать, вдруг бросился куда-то вбок и исчез. Я пошла следом за ним. Ага, понятно! В балюстраде был сделан небольшой проем, а вниз, между заборами, ограждавшими земельные участки, шла крутая каменная лестница. Такая вроде тропинка, которая шла наперерез пологим петлям дороги, опоясывающей холм.