«Ну, — заметила первая мысль, — тут ведь есть какое-то избирательное сродство. А тебе самой хотелось его хотя бы обнять?»

Я была обезоружена этим вопросом, потому что ответа у меня не было. Вернее, был. Мне совершенно не нравился господин Фишер. Мне вообще, наверное, никто из мужчин не нравился, кроме дедушки. Но он был не мужчина, а дедушка, вы же понимаете. И еще я, конечно, хорошо относилась к папе. Но вы же сами понимаете, что слово «нравится» имеет два смысла. И как это дедушка и папа могли мне нравиться как мужчины? Это ж абсурд! Хотя нет. Почему же никто? Вот этот итальянский князь мне очень понравился. Но он тоже мне отказал. Сказал, что мы с ним брат и сестра. Что на самом деле тоже полный абсурд и даже какая-то подлость.

Так вот, господин Фишер мне совсем не нравился как мужчина. Но если бы он начал меня обнимать и целовать, я была бы не против. Потому что должна же я наконец попробовать, что это такое. Мне через три недели, вернее, уже через двадцать дней исполнится шестнадцать.

В общем, задачку я так и не решила. Ответа на свой вопрос так и не получила. Но, по крайней мере, поняла, что не знаю ответа, — это уже кое-что. Настроение от этого у меня не то чтобы улучшилось, а как-то успокоилось. Я вообще не любила впадать в отчаяние. Когда я подошла к гастхаусу, я остановилась у окна и полюбовалась на себя. Одетой я была гораздо красивее, чем голая. Недаром этот Петер так на меня посматривал, что даже Анна начала меня ревновать. Ну, посмотрим, что там будет дальше. Я открыла дверь и вошла вовнутрь.

Наверно, Анна и Петер заметили меня, когда я стояла и любовалась на свое отражение в витрине, потому что они сидели прямо напротив окна.

— Доброе утро, — сказал Петер.

— Доброе, — кивнула я, — и не слишком раннее.

— Морали здесь неуместны, — вдруг сказала Анна.

— Вы принадлежите к богеме? — удивилась я. — Кажется, вчера вы о себе рассказывали что-то совсем другое.

— Я ничего о себе не рассказывала, — сказала Анна. — Ну, хватит шпилек. Раз уж нам выпало быть соседями в столь странном месте, будем уважать странности друг друга.

— Попробуем, — согласилась я и попросила у подошедшего кельнера принести стакан воды с лимоном.

— Аристократический завтрак, — сказала Анна, перед которой стояли яичница с беконом и маленькая кружечка пива.

— Вы же сами сказали — без шпилек, — вполне миролюбиво ответила я. — Я уже завтракала. А сейчас просто погуляла по округе, захотела попить.

Анна пожала плечами. Я почувствовала, что самый лучший способ обратить на себя внимание мужчины — это самой не обращать на него абсолютно никакого внимания. Впрочем, может быть, я это где-то вычитала. Но неважно. Главное, что это действовало. Я разговаривала только с Анной. Я спросила, как ей спалось. Поинтересовалась, не слышала ли она ночью выстрелов и криков. Она сказала, что да, и даже разволновалась. Но ей показалось, что это далеко, за окном, на следующем ярусе улицы. «Ведь улица идет так», — и она показала рукой спираль.