От этих разговоров у меня в горле пересохло, и я решила еще раз зайти в гастхаус.

XX

XX

Была прекрасная погода.

Солнце уже было довольно высоко, но светило с нашей стороны. То есть не с нашей, а со стороны Хох. Наша-то сторона, где мы жили с папой, была сторона Нидер. Но поскольку я сейчас была на Хохе, у меня само сказалось про нашу сторону. Совсем запуталась. Но неважно. В общем, солнце было уже высоко. Оно стояло прямо над холмом, по которому я шла, спускаясь по широкой старой дороге, вымощенной, наверно, лет триста назад. Примерно тогда же, когда здесь появились первые маленькие дворцы, о которых рассказывал Петер и которые сейчас частью пришли в запустение, а частью были переделаны в дома под сдачу.

Я подошла к известняковому парапету, который шел по внешней части улицы Гайдна, посмотрела вниз.

Река текла ясная и золотая. Были видны кончик Инзеля и мост. Ни одной баржи, ни одного парохода на реке, и от этого было особенно красиво. На той стороне видна была Эспланада, но, потому что я стояла не очень высоко, наш дом виден не был, хотя я примерно знала, где он находится. Зато была видна зеленая крыша гостиницы, которая заслоняла нашему дому вид на реку. Левее были видны шпиль собора Иоанна Евангелиста и огромное здание Старой Королевской канцелярии.

Мне показалось, что оно не такое уж красивое издалека. Когда проходишь вблизи, особенно если проезжаешь на коляске, запрокидываешь голову, видишь высоченные резные колонны, узорчатые стены с окнами-витражами (между каждыми двумя колоннами по два окна), а между окнами на постаменте бронзовая статуя какого-нибудь короля. Вся династия, вернее, несколько династий, которые когда-то жили и правили в нашей стране, выставились на этих постаментах Королевской канцелярии, а сами постаменты украшают сценки, исторические события, битвы, коронации и погребения. Так что, если ехать мимо Королевской канцелярии, которая одной стороной выходит на Кенигштрассе, а другой на Эспланаду, — очень красиво. А вот с другой стороны реки, с холма все это величественное сооружение, вся эта исполненная в бронзе и мраморе история королевства и империи казалась ужасно пошлой и безвкусной. Было похоже на какую-то резную шкатулку, из тех, что продаются в магазинах и предназначены для хранения катушек с нитками, иголок, ножниц, аршинов и прочего швейного инструмента для молоденьких женушек мещанского звания. Я когда-то спросила госпожу Антонеску, зачем нужны такие шкатулки. «Их дарят девушкам на свадьбу», — объяснила она.

Со слова «свадьба» моя мысль перескочила на вчерашнее приключение.