Пройти к этому дому, как я увидела, можно было двумя способами: либо по улице, по которой только что уехал автомобиль с Фишером и Петером, но тогда пришлось бы сделать небольшой крюк, — или прямо, через сад, вернее, через парк, ну, в общем, через небольшую, очень ухоженную рощицу по узкой, но мощеной тропинке.
Солнце уже стояло высоко и просвечивало сквозь листья. Солнечные пятнышки плясали на тропинке, на траве и на моих ботиночках, потому что дул совсем легкий ветерок. Теплый, но вместе с тем свежий, потому что с реки. Свистела какая-то птичка. У меня было чудесное настроение. Но я не успела даже в очередной раз удивиться тому, какая я бессердечная негодяйка, как вдруг откуда-то сбоку раздался уже не птичий, а вполне человеческий присвист.
Я повернула голову.
Там была небольшая лужайка, посреди которой стоял легкий деревянный столик, а рядом были разбросаны соломенные кресла. В одном из них сидела моя мама — графиня фон Мерзебург. Перед ней на табуретке стоял этюдник, и она писала акварелью портрет этого итальянского князя, который дремал в соломенном кресле напротив нее. Она помахала мне рукой.
— Какая идиллия! — сказала я. — Доброе утро, графиня! То есть здравствуй, мама! И вы тоже здравствуйте, князь! — добавила я. — В смысле, привет, братец!
— Он спит, — сказала мама вместо ответа. — Он плохо спал, кашлял всю ночь, а теперь вот заснул. Не буди его.
— Ты что, со мной так и не поздороваешься? — спросила я.
Князь Габриэль меж тем встряхнулся и сказал:
— Здравствуй, сестричка! — как будто мы вчера вечером расстались. — Как делишки? Рад видеть! Что слыхать?
— Ничего особенного, — сказала я, подойдя к нему и обняв его за плечи.
Он приподнялся. Я усадила его обратно. Мы поцеловали друг друга в щеки.
— Все хорошо, — сказала я. — А у тебя?
— И у меня, — сказал он.
— Здравствуй, мама! — Я снова обернулась к ней.
— Боже, какая ты зануда, — вздохнула она, — и какая упрямая! Вот что тебе с того: скажу я тебе сейчас: «Здравствуй, моя любимая доченька!» — или просто кивну?
— Ordnung muss sein, — возразила я.
Мама засмеялась.
— А хочешь, я напишу твой портрет? — спросила она. — Бери кресло, садись рядом с Габриэлем. Я только-только начала.
— В другой раз, — сказала я. — Хотя, конечно, спасибо.