— Сначала мелкие доказательства. Не столько даже доказательства, сколько отдельные поводы для подозрений и сомнений, так сказать, камешки для мозаики. Первое. Вы можете представить себе стрелка, который спрятался в глубине сада и терпеливо ожидал, покуда раскроется окно, и бедная Анна подойдет к подоконнику? Как говорили римляне: «Сui prodest?» Кому выгодно? Какова цель? Кто эти люди? У вас есть какая-нибудь идея?

Я прошлась по комнате и обратилась уже специально к Фишеру:

— Вот вы хорошо разбираетесь в политике, дипломатии, разведке, закулисных интригах и все такое прочее. Ну скажите на милость, кто эти люди, которые хотели уничтожить Анну? Русская разведка? Сербская? Или английская? Французская? Но, даже если предположить, что какие-то могущественные силы хотели убить бедную Анну, зачем такие сложности? Зачем устраивать засаду, когда нет ни малейшей уверенности в том, что она подойдет к открытому окну? Расправиться с ней можно было бы гораздо проще. На улице или в кафе. Я, конечно, — засмеялась я, — не специалист по наемным убийствам, но, если судить по криминальным романам, которых я прочитала штук двадцать, убить человека в большом городе, особенно молодую девушку, которая ездит по городу туда-сюда, — это не проблема.

— Это не доказательство! — крикнул Петер, и Фишер кивнул.

— О да, разумеется, — сказала я. — Это всего лишь фон. Дальше чистая психология. Почему Петер, простите, мой дорогой, я буду говорить о вас в третьем лице, не бросился в полицию?

— Там не было полиции, — пискнул Петер. — Куда бросаться?

— Разбудить привратника, соседей, просто выскочить в коридор и закричать: «Убийство! Убийство! Убийство!» Прибегут люди. Хоть кто-нибудь ночевал сегодня на Гайдна, пятнадцать? Это надо будет проверить, конечно. Но я абсолютно уверена, что хоть в одной-двух квартирах были люди. Они бы выскочили на ваш крик. Кто-то бы побежал вниз по улице в гастхауз, где есть телефонный аппарат. И вообще, когда кругом много народу, всегда находятся два-три человека, которые знают, что делать. Взрослые, опытные, решительные люди. Почему Петер не позвал полицию? Он, и мне это совершенно ясно, боялся первого допроса.

— Любой человек испугается первого допроса, особенно когда рядом труп с пулей в голове, — сказал Фишер.

— Но это не повод не звонить в полицию. Обратите внимание: он не прикоснулся к ней. Боже мой! — Я как бы в страшном волнении прошлась по комнате. — Если бы человека, которого я люблю, убили бы на моих глазах…

— Откуда вы взяли, что я ее люблю? — огрызнулся Петер.

— Стыдно, стыдно, дружочек, — сказала я и покачала головой. — Стыдно вот так сразу от нее отказываться… Особенно сейчас, когда ее уже нет в живых!