Фишер громко вздохнул и покосился на меня.

А я встала, подошла к Петеру и сказала:

— Вот моя рука, мой друг! — и протянула ему ладонь по-мужски, лодочкой.

— Поцелуй барышне ручку, — подсказал Фишер.

Петер прикоснулся к моей руке губами.

— Все будет хорошо, — сказала я ему и погладила его по голове.

— Замечательно, — сказал Фишер, — просто превосходно! Далли, я в восторге от вас! Жаль, что я так сильно в вас влюблен, — добавил он то ли серьезно, то ли насмешливо. — А то бы я непременно посоветовал Петеру начать за вами ухаживать.

— Он уже начал, — сообщила я.

— О! — сказал Фишер.

— Правда, пока безуспешно, — объяснила я.

— Да, посоветовал бы начать ухаживать, а потом сделать предложение, — продолжил Фишер.

— Это не так просто, — сказала я, — сделать мне предложение. Для этого сначала надо помирить моих папу с мамой. Как-то загнать их в одну комнату, прийти туда и разговаривать не со мной, а с ними. Такие высокородные девицы, как я, иначе замуж не выходят.

— Договорились, — кивнул Фишер. — Сейчас мы с Петером поедем по разным делам…

— Понятно, — сказала я.

— Поедем по разным делам, — продолжал Фишер, — а вас можем довести до Эспланады.

— Я бы хотела на минутку зайти к маме, — сказала я.

— Вы думаете? — нахмурился Фишер.

— А что? Что тут такого удивительного? Заодно намекну ей насчет ваших планов. Петер, вы как — не раздумали?

— Что? — спросил Петер, как будто выныривая из глубокого забытья.

— Что, что, — всплеснула я руками. — Хорошенькое дело. Предложение делать, вот что.