— Далли, умоляю вас, помолчите! — сказал Петер.

— Он точно на мне не женится, — сказала я Фишеру. — Он уже понял, какая я неукротимая болтушка. Вот мы с ним часок поболтали — он уже устал. А представляете себе — семейная жизнь. Да еще где-нибудь в поместье. В городе еще туда-сюда. Некоторые мужчины ходят на службу, а некоторые в клуб — хоть какое-то отдохновенье. А в поместье с утра до вечера нос к носу — это же ужас какой-то.

— Далли, замолчите! — умолял Петер.

— Нет, вы только представьте себе, — смеялась я ему в лицо, при этом обращаясь к Фишеру: — Утром мы просыпаемся, я ему сразу начинаю выкладывать свои соображения о грядущей войне, о римском праве, о любовных приключениях моих подруг, о национальном самоопределении народов и о достижениях новейшей медицины, пересказываю ему криминальные романы, а также классическую прозу, газеты и журналы, последние сплетни, а на закуску перед завтраком рассказываю сон, который мне приснился, про то, как Иисус Христос наказал неблагодарных морских разбойников. Сначала облагодетельствовал, а потом наказал…

— Заткнись! Я тебя убью! — закричал Петер и довольно больно схватил меня двумя руками за шею.

— Брысь!!! — заорала я, так, что у меня самой чуть уши не лопнули.

Он разжал руки, а я обернулась к Фишеру и сказала:

— Ну вот. Еще одно доказательство. Вспыльчивый мужчина. Способен на убийство женщины.

— Не забудьте револьвер, — сказал Фишер. — И, главное, не забудьте протереть ствол изнутри.

— Прямо сейчас? — спросила я.

— Да, лучше прямо сейчас.

У меня в сумочке, я вспомнила, лежала завернутая в газету старая прокладка, которую я хотела выбросить, но забыла. Я отщипнула с краю совершенно чистый кусочек хлопчатой ваты (не хватало еще, чтоб там оказалась моя кровь!), вытащила из головы шпильку, намотала на нее вату и таким манером прочистила ствол изнутри. Потом шпилькой вытолкнула из барабана два стреляных патрона. Они совсем маленькие были, как детские наперстки из набора «Маленькая хозяюшка». Отнесла все это в уборную и спустила в унитаз. Зашла в ванную, протерла шпильку полотенцем и перед зеркалом воткнула ее на место, слева и чуть сзади, рядом с аккуратным пучком, который я навертела еще когда принимала ванну без четверти десять.

— Я готова, — объявила я. — Пора навестить графиню.

— Мы вас не сможем подождать, покуда вы будете беседовать со своей мамой, — сказал Фишер, — но до уголка довезем.

— Пустое, — сказала я. — Тут, наверное, сто шагов, не более.

Мы распрощались.

Фишер сел за руль автомобиля. На этот раз он на машине приехал, ну и дела. Но тем более приятно, что я с ними не поеду. Ненавижу автомобили! Я даже отошла на десяток шагов в сторону, чтоб не нюхать бензин, пока они заводят мотор и трогаются с места. Они выехали из проулка и скрылись за поворотом. Я подождала еще полминуты, потом зевнула — наверное, все-таки не выспалась — и двинулась к высокому, украшенному лепниной дому, который выглядывал из-за деревьев совсем рядом.