Мне стало даже обидно. Я думала, он начнет со мной спорить. Хотя, конечно, он не социалист. Но профессор же должен спорить со своей ученицей, когда она выстраивает перед ним такие дурацкие теории.

— Ну и вообще, — сказала я. — Возьмем город. Пройдемся по улицам нашего Штефанбурга. Кстати, про Штефанбург, профессор, у меня будет отдельный вопрос, но не все сразу. Пройдемся по улицам. Дорогие кофейни, роскошные рестораны, магазины деликатесов. А сколько продается разной модной одежды? А ювелирные лавки? Лавки часовщиков, меховщиков, обувщиков. И все стоит каких-то несусветных денег! А дома? Роскошные апартаменты. Лепнина. Камень. Кафель. Бронза и хрусталь. Все это для богатых. Но сколько народу кормится на этом! Наверное, десятки или сотни тысяч человек. И тут еще какие-то ступенечки делаются. Дорогой ювелир работает, чтобы усладить вкус богача. А кто-то работает, чтобы облегчить жизнь ювелира, — у ювелира тоже есть горничная, а у его детей есть гувернантка. А гувернантка одета барыней, и у нее тоже есть служанка. А адвокаты? Нечего и говорить про адвокатов. Адвокаты у нас богатые — почти как магнаты. А все почему? Потому что помогают магнатам обтяпывать их делишки — судиться за наследство, переводить кроны в фунты стерлингов и так далее. И все почему? Потому что есть сто, двести, четыреста, наверное, больше — я точно не знаю, сколько у нас богачей. Сколько у нас богачей в империи, господин профессор? Вам, как профессору политических наук, это должно быть известно.

— Смотря что иметь в виду под словом «богач».

— Так это вам лучше знать, профессор! — всплеснула я руками. — Неужели в империи не ведется статистики?

— Ведется, — сказал профессор. — Разумеется, ведется. Правда, я не помню наизусть этих цифр. Ежели вы настаиваете, ежели вы действительно интересуетесь, я приду домой и попрошу госпожу Дрекслер, — ух ты, я думала, он назовет ее по имени Ева, Марта или Анна, но нет. Госпожа Дрекслер, и точка! — Я попрошу госпожу Дрекслер заглянуть в справочник и сообщу вам эту цифру.

— Ну хорошо, хорошо. Ну давайте условно, давайте к примеру, — говорила я, прямо-таки подпрыгивая в кресле. — Предположим, что настоящих богачей, магнатов, банкиров, промышленных воротил с состоянием ну, к примеру, более ста миллионов крон, у нас, допустим, тысяча человек, а с состоянием с десяти до ста — пять тысяч, ну и мелких миллионеров еще столько же. Можно себе такое представить?

— Можно, — улыбаясь, сказал профессор. — Отчего же нет?

— А можно ли сказать, — я просто закипала от его невозмутимости, — можно ли сказать, что эти, сколько у нас там получилось, одиннадцать тысяч богачей, аристократов, а также нуворишей, — что они кормят всю империю? Дают работу и жалованье просто богатым людям, обеспеченным людям, людям среднего достатка и даже беднякам. То есть это именно они кормят нацию, а вовсе не трудящийся класс? Это они дают трудящемуся классу саму возможность трудиться и зарабатывать деньги и худо-бедно сводить концы с концами. Можно так сказать?! — чуть ли не крикнула я.