— Первый раз слышу, — холодно удивился Фишер. — Хотя, конечно, благодарю.

— Господин Фишер, — улыбнулась я, — ежели вам будет угодно подождать меня буквально пять минут в кафе «Трианон», я сейчас спущусь туда и передам вам приглашение.

— Всего доброго, господин Тальницки, — сказал Фишер и поклонился папе.

— Всего наилучшего, господин Фишер, — сказал папа в ответ.

Фишер бочком прошел к двери, продолжая на нас коситься. Наверное, бедняга боялся, что папа запустит в него бутылкой или пепельницей.

Хлопнула входная дверь.

Я попросила папу, чтобы он извинился за меня перед Вяленой Селедкой и отпустил ее и чтобы сказал Грете, что я скоро приду.

Папа пожал плечами, но кивнул.

— А почему ты решил, что это ряженый? — все-таки спросила я. — В смысле, какой-то актер?

— Не актер, а актриса, — сказал папа. — Ты ее прекрасно знаешь. Она вчера прислала мне письмо. Мы с ней встретились и поговорили.

XXXV

XXXV

Прислала письмо? Поговорили? Ну и отлично.

Потом ты мне, папочка, сам все расскажешь. Поэтому я улыбнулась:

— Вот и хорошо. Ну, наконец-то. Давно пора. А сейчас прости меня, пожалуйста. Мне нужно выскочить на пару минут.

— Далли! — сказал папа. — Что за стиль! Что за тон! «Выскочить на пару минут», — так выражаются горничные.

— Не буду, не буду, не буду! — засмеялась я, подняла брови, сложила губы бантиком и сказала: — У меня важное и срочное деловое свидание!

Как приятно, что папу волнует такая чепуха: какими словами и каким тоном.

Может быть, они с мамой из-за этого разошлись?