Есть вещи, о которых дольше вспоминать, чем подумать в первый раз. Вот и сейчас все это длинное рассуждение я провернула в голове за те десять, наверное, секунд, покуда сбегала с лестницы.

Когда я открывала дверь и выходила на улицу, я уже думала о том, о чем и, главное, как мне говорить с Фишером. Но времени оставалось уже буквально полминуты. Кофейня «Трианон» летела мне навстречу со скоростью быстро идущего пешехода.

Ничего. Как-нибудь. На ходу сообразим.

Фишер ждал меня за столиком в углу зала, недалеко от окна. Удобный столик — оттуда очень хорошо видно, что происходит на улице, но с улицы невозможно разглядеть, кто за этим столиком сидит.

Я чуть было не подумала вот такими словами: Фишер сидит за нашим столиком, потому что мне было приятно вообразить что-то этакое, хотя на самом деле мы с ним бывали здесь по отдельности. Рядом стоял официант, терпеливо держа карандаш над раскрытым блокнотом.

— О, — сказал Фишер, — а вот и барышня! Присаживайтесь, ваша светлость.

— Сиятельство, — поправила я. — Я же не княгиня, а графиня. Да и то прагматическая, хо-хо, передаточная, ха-ха.

Официант поклонился мне, а я плюхнулась в кресло, раскрыла сумочку, достала пудреницу, раскрыла ее и в зеркальце показала сама себе язык. Фишер и официант вежливо и даже несколько подобострастно рассмеялись.

— Что вам заказать? — спросил меня Фишер.

— Как всегда! — сказала я, слегка огорошив его.

Впрочем, такова была моя задача. В военном деле, как рассказывала Вяленая Селедка, это называется «беспокоящий огонь». Однако умница Фишер заказал точнехонько то, что я хотела: пирожное моргенталер с двойным ломтиком лимона, который этаким корабликом торчал в шоколадном креме, кофе по-турецки и рюмочку миндального ликера. А себе он взял кофе со сливками и штрудель. И чуточку коньяку.

— Могли бы выпить коньяк у папы, — сказала я, когда официант принес заказ и расставил перед нами чашки и блюдца.

— Фу, Далли! — сказал Фишер. — Неужели я похож на мелкого скрягу? Когда я был совсем молодой, в вашем возрасте, а может, и поменьше, я жил в небогатом предместье бедного городка. Или, точнее сказать, в бедном предместье небогатого городка. Неважно, Далли. Были мальчишки, которые все время стремились ухватить кусочек чего-нибудь сладенького, вкусненького, да просто съестного. Которые хватали объедки со столов в трактире. Которые не брезговали схватить упавшее с возу яблоко, даже если оно упало в грязь. Они вытирали его о штаны и тут же сжирали. Мы их звали «кусочниками». Они, конечно, не виноваты, Далли. Они были из очень бедных семей. Они всегда были голодны. Вся их несчастная жизнь была как жизнь маленьких животных. Они все время искали пропитание.