С семеркой разобраться сложнее. У нее не указана масть, следовательно, она принадлежит к Старшим арканам, где символизирует поиск своего места в мире. На карте изображена повозка героя, въезжающего в битву. Благодаря силе воли ему обещан выход из испытаний с честью. Он — человек, который отстаивает нечто, принадлежащее ему по праву. Все это — Николай на Сенатской площади. Но у карты есть и более глубокое значение — два влекущих ее коня идут в разные стороны, два колеса за их спинами катятся вправо и влево. При этом колымага одна, а животные сращены спинами[520]. Пушкин соединял в персонажах «Пиковой дамы» две крайние противоположности: например, рассудочность и пылкое воображение или монархию и революционность, как бы показывая, что друг без друга они не существуют.

Однако у «семерки» есть еще один пласт значений, касающихся обыденной жизни самого поэта. «Без пяти минут» говорят не только о времени. «Без пяти минут профессор», «без пяти минут полковник» и т. д. Эпиграф к пятой главе как будто взят из трудов шведского мистика конца XVII–XVIII века Эммануила Сведенборга (Шведенборга, как писали тогда в России). Правда, в его текстах до сих пор не найдено соответствующее место: «В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон В***. Она была вся в белом и сказала мне: „Здравствуйте, господин советник!“». Поэтому считается возможным, что Пушкин лишь приписал это высказывание скандинавскому мистику, а на деле — сочинил его сам[521].

Мертвые посещают живых, чтобы возвестить им грядущее. Сведенборг слыл провидцем. Баронесса обращается к визионеру «господин советник». Шведский духовидец носил чин «асессора». Но у Пушкина фигурирует «советник». По Табели о рангах седьмой класс среди статских — надворный советник[522]. «Без пяти минут семерка» — состояние на пороге получения чина надворного советника.

Пушкин стал придворным историографом, вновь поступив на службу после увольнения в 1824 году. Тогда молодой поэт был коллежским секретарем — 10-й класс. В ноябре 1831 года его с прежним званием зачислили в Коллегию иностранных дел для работы в архивах. Но пока чин не соответствовал должности — Николай Михайлович Карамзин, занимая ее, был действительным статским советником по линии статских чинов — 4-й класс. Пушкина предстояло «подтянуть» вверх, вскоре он становится титулярным советником — 9-й класс.

Во времена нелюбимой поэтом Екатерины II были возможны скачки через несколько ступеней. Но даже тогда «незаконные» пожалования вызывали сильный ропот, и Пушкин по этому вопросу соглашался с критиками екатерининских порядков, например, с князем Михаилом Михайловичем Щербатовым. По мысли поэта, дворянина украшали титул, история семьи, а не орденская звезда двоюродного дяди. К XIX веку Табель о рангах окостенела. Теперь двигались только из чина в чин. Пушкин, в силу своего литературного значения, рассчитывал на скачок через одну ступень, если не вовсе через четыре с приземлением в камергерах. Доверчивому Нащокину поэт рассказывал: «…три года до этого сам Бенкендорф предлагал ему камергера, желая его ближе иметь к себе, но он отказался»[523].