В рамках символики повести Старуха сама стала ловцом душ, каким был Сен-Жермен. На пороге смерти она лишается этой функции, что выражено осыпанием булавок. Видимо, и души, которые ею пойманы, улетели. Таким образом, Германн все-таки выполнил функцию героя, убив колдунью и освободив порабощенных ею людей.

На реальном историческом уровне этому соответствовало уничтожение в России тайных обществ, которые уловляли в свои сети души молодых людей и «исторгали у их неопытности страшные клятвы».

Но Старуха мстит герою, явившись ночью и соблазняя его тайной карт. Характерно, что она все еще пытается поймать его: «Прощаю тебе смерть мою с тем, чтобы ты женился на моей воспитаннице…» То есть принял мой образ действий, переданный через невесту. Но Германн дважды отвергает ведьму, не взяв и ее более молодого отражения.

Однако Старухе удается обмануть героя, использовав главную слабость — то, за чем тот и пришел в ее дом — «верные карты». Согласившись на игру по правилам старой графини, Чекалинского, Сен-Жермена, Германн уже погубил себя. В этом месте повесть от сюжета волшебной сказки поднимается к трагическим высотам мифа, где женское начало в своей гибельной ипостаси приводит героя к смерти.

В последний раз с душой-бабочкой, вернее с намеком на нее, читатель встречается в заключении к повести, когда узнает, что Германн попал в «17-й нумер» Обуховской больницы. Это конечный пункт его земного путешествия. 17-я карта таро — «Звезда», та самая «звезда надежды», обращениями к которой пронизана русская поэзия второй половины XVIII — первой четверти XIX века[531]. Даже на светский сюжет — на кончину великой княжны Екатерины Павловны, королевы Вюртембергской — В. А. Жуковский в 1819 году напишет совершенно орденские стихи, обратившись к Звезде: «Святой символ надежд и утешенья!/ Мы все стоим у таинственных врат». Из-за которых слышится: «Мужайтеся, душою не скорбите!/ С надеждою и с верой приступите!» Это поведение адепта у дверей ложи.

Возможно, читателю более привычна «Звезда пленительного счастья» из «Послания в Сибирь». Но и она означает то же самое. Недаром, часть лож носила подобное название, например, «Ложа Северной звезды».

На карте под звездой нарисована нагая женщина, которая из двух кувшинов льет воду на землю — в ее власти и поток жизни, и поток смерти[532]. Для древних египтян, тайны которых приписывали масонству (например, Калиостро, чьи приключения часто соединяют с рассказами о Сен-Жермене, призывал «учиться у пирамид»), это была Изида, богиня, оживляющая землю[533]. Ускользающая Прозерпина — одно из имен изображенной. Прекрасная Дама, воспетая менестрелями средневекового Прованса с их «темным», трудно разгадываемым стилем — ее ипостась. У католиков культ Пречистой Девы во многих местах слился с ее почитанием. Она покровительствует рыцарям, как в древности покровительствовала героям. Отсюда и подвиг паладина, и его эротизированное чувство к «Марии Деве» в «Жил на свете рыцарь бедный». По отношению к Германну это начало повернулось своей губительной стороной — Старухой, ведьмой «тайной недоброжелательностью».