Распространено также выражение «arvad-uşaq».

…«женщины-дети», те, о которых следует заботиться, которые так и остаются «детьми», несмышлёнышами…

Реже используется более возвышенное «qadın», в частности, когда говорится о красоте женского тела.

Ещё реже поэтическое «zənən» (от фарсидского – «zən» – женщина).

Разговоры о «мужчине и женщине» (kişi-arvad söhbətləri), в том числе о любовной тематике (включая интимные вопросы), не приняты.

Можно предположить, что они отдаются на откуп народным сказителям, ашугам, в частности, упоминается народный дастан «Масим и Диляфруз»[890].

В этом и в подобных дастанах речь идёт о возвышенной, романтической любви, возлюбленные, как правило, узнают друг о друге во сне, преодолевают различные препятствия на пути друг к другу, и т. п. Для меня эти дастаны как чистый орнамент, причём орнмент лубочный, возможно, ошибаюсь.

Война заставляет изменить отношение к женщине. Председатель Джебраил считает, что если в молоканских селах женщины надевают брюки и работают в поле наряду с мужчинами, то почему не могут так поступать женщины их села.

Один из сельчан возражает:

«молокане это молокане, а мусульмане это мусульмане. Пусть устыдится тот мужчина, который даст лопату в руки женщине».

Сурьмлённая Сёйли вынуждена вмешаться:

«Не всегда же будет война. Даст бог, вернуться наши мужчины домой, тогда женщина снова станет женщиной, а мужчина мужчиной».

Вопрос только в том, станет ли женщина женщиной в значении «arvad», или женщиной в значении «qadin».

Сурьмлённая Сёйли всегда будет «qadin» и окружающие всегда будут этому удивляться. Удивляться, отгоняя от себя это дьявольское наваждение.

…игнорируя «чёрную дыру»: маленькая Ниса

Но и в этом азербайджанском селе, живущем такой замкнутой жизнью, «чёрная дыра» не всесильна.

Весна остаётся весной, а молодость, весенняя пора жизни, молодостью.

В «Звуке свирели» есть такой эпизод.

Джебраил, тот самый, которого все называют Азраилом, выстрелил себе в рот, но рука его в последний момент дрогнула, пуля разорвала щеку и поранила челюсть. Его заливает кровью, все в замешательстве, первой пришла на помощь его дочь, Ниса.