Остаётся только гадать знал ли об этом писатель, руководствовался ли этими идеями «накшбандия»?

Позже писатель открыто заявит об исчезнувшем сакральном манускрипте страны «ОДЭР», как причине всех бед, и придаст анафеме мирскую жизнь, и свои произведения об этой мирской, неправедной жизни, включая «Звук свирели».

Диагноз становится приговором.

Прав или не прав писатель, не мне об этом судить, да и не входит это в мою задачу. Тем более, не собираюсь спорить об эзотерическом знании, которое остаётся для меня герметичной «вещью в себе»[889].

Но только ли из-за них распалась, распадается, «связь времён» в этом азербайджанском селе во время Большой войны?

Действительно ли без них это была бы земля обетованная, оазис правды, чистоты, и высокой нравственности?

Действительно ли только в этом направлении следует искать причину всех наших сегодняшних бед?

…женщины и мужчины

Моё право не только не согласиться с этим, но и указать на «ахиллесову пяту» этой жизни и этого мироощущения жизни.

Табуированная женщина.

Спонтанное женское начало, которое можно заглушить, тем самым заглушая самые основы жизни, а можно не заглушать, не боясь того, что это может привести к трагическим коллизиям.

Понимаю, что меня могут упрекнуть в том, что подгоняю азербайджанскую повесть под «прокрустово ложе» концепции всей книги.

Вновь не буду спорить, настаиваю только на том, что азербайджанский мир по своей природе ничем не отличается от французского, русского, любого другого. Вопрос только в том, насколько культуре удаётся обуздать или даже умертвить природу, или найти в ней союзника.

В мире «Звука свирели» мужской и женский миры достаточно поляризованы.

Женщину, как правило, называют «arvad».

…исключая некоторые ментальные нюансы, слово это почти аналогично русскому слову «баба»…