– Не плачь! – снова повторил Абиль.

Но плечи жены всё ещё дрожали.

Цирюльник Абиль подошёл к жене, двумя руками, крепко схватился за её плечи:

– Не плачь! – снова повторил Абиль.

Возможно, плечи жены Абиля уже не дрожали, но дрожали руки Абиля.

– Не плачь! – снова сказала Абиль.

И сам заплакал.

Абиль плакал, но из глаз его текли не слёзы, из глаз его текла слюна, от которой он давно не мог избавиться.

Абиль тыльной стороной руки вытер лицо и глаза. Рука его была вся в слюне. Он вышел во двор, вымыл лицо и руки, снова вернулся.

Жена его снова забилась в угол комнаты и плакала навзрыд.

Но в этот раз Абиль не сказал жене:

– Не плачь!

В теле Абиля больше не осталось слюны, в его жилах текла настоящая кровь.

…Боже мой, как прекрасно было журчание этой крови, которая текла в его жилах!

Всё было прекрасно. Прекрасной была эта женщина, которая плакала, забившись в угол.

…Боже мой, как прекрасно плакала эта женщина!

Только плакала эта женщина не по цирюльнику Абилю.

Как было бы прекрасно, если эта женщина плакала по цирюльнику Абилю.

Как было бы прекрасно, если бы умер сам Абиль, если бы он беззвучно лежал бы здесь, и эта женщина плакала бы по Абилю.

И сам мёртвый Абиль услышал бы её плач.