Нынешняя осень – время чудес, однако каждый день, каждый божий день я мысленно переношусь в тот выгоревший августовский вечер, когда уехал Ти-Рэй. Возвращаюсь в тот единственный миг, когда я стояла на подъездной дорожке, на мелком гравии и комьях земли, и оглядывалась на веранду розового дома. И там были они. Все мои матери. У меня матерей больше, чем у любых первых попавшихся восьми девочек. Они – луны, льющие на меня свое сияние.
Сведения об источниках
Я указываю следующие источники с благодарностью – не только за информацию о пчелах, пчеловодстве и производстве меда, которую они мне дали, но и за взятые из них эпиграфы к каждой главе: «Из жизни пчел» Карла фон Фриша, «Медоносная пчела» Джеймса Л. Гулда и Кэрол Грант Гулд, «Королева должна умереть, и другие дела пчел и людей» Уильяма Лонггуда, «Человек и насекомые» Л.Х. Ньюмана, «Пчелы мира» Кристофера О’Тула и Энтони Ро и «Исследование мира общественных насекомых» Хильды Саймон.
Беседа со Сью Монк Кидд
В 1964 году я была подростком и жила в крохотном городке, затерянном в сосновых лесах и рыжих полях Южной Джорджии, где мой род обосновался как минимум двести лет назад, на том самом участке земли, где некогда поселились мои прапрадеды. Юг, каким я его знала в шестидесятые, был миром парадоксов. С одной стороны, в нем существовали сегрегация и худшие проявления несправедливости, а с другой стороны, в то же время меня окружала милая сердцу, почти пасторальная жизнь. Я могла зайти в аптеку и взять вишневой кока-колы, попросив записать покупку на счет отца, или отправиться в универсальный магазин и купить себе пару спортивных носков за счет матери – и не успевала я вернуться домой, как моя мать уже знала, сколько колы я выпила и какого цвета носки купила. Это был идиллический, замкнутый мирок маленького городка, вращавшийся вокруг церковных мероприятий, футбольных матчей местной школьной команды и частных «уроков манер» в доме моей бабушки. Однако несмотря на то что мир моего детства был населен множеством афроамериканок, в нем существовало невероятное расовое разделение. Я отчетливо помню лето 1964 года с его кампаниями по привлечению избирателей, кипящими расовыми трениями, с бурно развивавшимся осознанием жестокости расизма. Это лето коренным образом изменило меня. У меня сохранилось множество воспоминаний, которые я никак не могла переварить. Думаю, уже тогда я знала, что когда-нибудь мне придется искать для них своего рода искупление с помощью литературного творчества. Когда я начала писать «Тайную жизнь пчел», борьба за гражданские права стала фоном для событий романа, происходящих в 1964 году. Я просто не смогла бы поступить иначе.