– Мистер Оуэнс, вы сделаете Лили и всем нам большое одолжение, оставив ее здесь. Я назначила ее своей помощницей и учу пчеловодству. Она изучает этот бизнес и помогает нам со всей тяжелой работой. Мы любим Лили и будем заботиться о ней, я вам это обещаю. Мы устроим ее в здешнюю школу и будем воспитывать.

Я не раз слышала от Августы фразу: «Если тебе что-то от кого-то нужно, предоставь ему шанс дать это тебе». Ти-Рэю нужен был способ сбыть меня с рук, позволяющий сохранить лицо, и Августа ему этот способ предоставила.

Мое сердце бешено колотилось. Я наблюдала за ним. Он один раз глянул на меня, потом опустил руку.

– Ну и скатертью дорога, – буркнул он и пошел к двери.

Нам пришлось немного расступиться, освободив проход в нашем женском строю, чтобы пропустить его.

Входная дверь захлопнулась за его спиной. Мы молча переглянулись. Казалось, весь воздух в комнате закончился, когда мы одновременно вдохнули и задержали его в легких, дожидаясь момента, когда уже точно можно будет выдохнуть.

Я услышала, как он завел двигатель грузовика, и, не дав здравому смыслу шанса меня остановить, бросилась бежать по двору, догоняя его.

Розалин окликнула меня, но у меня не было времени на объяснения.

Грузовик сдавал задом по подъездной дорожке, выбрасывая из-под колес комья земли. Я замахала руками.

– Остановись! Стой!

Он затормозил, свирепо глядя на меня сквозь ветровое стекло. Позади меня Августа, Розалин и «дочери» высыпали на переднюю веранду. Я подошла к кабине грузовика. Он высунулся из окошка.

– Я просто должна спросить тебя… – начала я.

– О чем?

– Ты говорил, в тот день, когда умерла моя мать, я подобрала пистолет, и он выстрелил…

Я смотрела на него в упор.

– Мне нужно знать, – сказала я. – Это я сделала?

Краски во дворе менялись вместе с бегом облаков, перетекая из желтого в светло-зеленый. Он провел ладонью по лицу, опустил глаза, потом снова взглянул на меня.

Когда он заговорил, из его голоса исчезла грубость.

– Я мог бы сказать тебе, что это сделал я. Вот что ты хочешь от меня услышать. Я мог бы сказать тебе, что она сама это сделала. Но в обоих случаях я бы солгал. Это ты сделала, Лили. Ты не хотела, но это была ты.

Он смотрел на меня еще мгновение, а потом стал выезжать со двора, оставив меня стоять в облаке запаха машинного масла. Пчелы вились повсюду, зависали над гортензиями и миртами, росшими на лужайке, над жасмином на опушке леса, над лимонником у изгороди. Может быть, он сказал мне правду, но с Ти-Рэем ни в чем нельзя быть уверенной на сто процентов.