Но это не отменяло возможности, в рамках которой в квартире Марковой притаился Змей. Андрей принял ключи, жестом отогнал Шевякова обратно к мусоропроводу и нежно, как на втором свидании, ввел ключ в щель замка.

И повернул раз и другой.

Замок щелкнул оглушительно, но Андрей уже толкнул дверь и, чуть присев, ворвался в квартиру с пистолетом, прижатым к боку, чтобы не вылетел от удара, и чтобы стрелять в живот, самую крупную и удобную мишень.

Квартира была пуста. Это ощущалось сразу, но Андрей на всякий случай заглянул под кухонный стол, за диван, в ванную и в шкаф, встал посреди комнаты, озираясь, и крикнул:

– Входи, если хочешь!

Шевяков пошаркал ногами о половичок, вошел и тоже замер, поводя носом. Андрей, покосившись на продолговатые брикетики нечистого снега, разлетевшиеся по полу, пока он скакал туда-сюда, недовольно спросил:

– Чего вынюхиваешь?

– Запах странный, – сказал Шевяков. – Бабушкины духи какие-то.

– Так девки же.

– В прошлый раз так не пахло.

Андрей, у которого после сентябрьского ковида нюх работал диковинно, хотел предложить Шевякову поменьше пиздеть: много он может нанюхать с воспаленной носоглоткой и температурой под сорок. И тут запел телефон.

Звонил Матвиевский.

– Ну наконец-то, – сказал Андрей с облегчением. – Что там у вас?

– Голяк, – ответил Матвиевский утомленно. – До десяти ждали, никого похожего ни на объекте, ни на подходах. Секли во все глаза.

– Жалко.

Андрей медленно убрал пистолет и повторил:

– Очень жалко. Маркова как? И парень?

– Вообще монстры. Мы такие на измене все, ходим опасно, на каждый шорох кидаемся, а эти сидя-ят, милу-уются, ржу-ут. Как в рекламе банковской карты.

– Маркова – ржет? – не поверил Андрей, припоминая вечно собранное в кулачок и зареванное личико. – Она умеет?

– Еще как. А потом вообще в кафе поперлись.