Не пришлось, однако, Степе идти «в чужие люди». Дело повернулось иначе. Вечером, в тот же день, к крыльцу Арины лихо подкатили господские сани.

— Никак сама Александра Константиновна! — всплеснула руками Арина и выбежала за ворота встречать барыню.

Да, это была она, и с ней ее дети, Сережа и Верочка.

Она очень пожалела утром, когда узнала от няни, что Степа ушел и что дозваться его нельзя было, и решила сама заехать поблагодарить мальчика за доставленную находку.

Но прежде, нежели Александра Константиновна успела сказать слово, дети ее набросились на Степу и закидали его вопросами и рассказами.

— Отчего к нам не ходишь больше? — спрашивал Сережа.

— А мы новую игру выдумали! — перебивала Верочка.

— У нас вчера была елка! — спохватился вдруг Сережа.

— Мне подарили куклу.

— А мне ружье, настоящее пиф-паф делает.

И с этими словами Сережа выбежал из избы. Минуту спустя он явился снова с узлом в руке.

— А это тебе, тебе… — начал он еще за дверью. — Мама говорит, сегодня большой праздник.

— Ах! совсем не то! — перебила его Верочка, — мама говорит: сегодня Рождество Христово… это значит, Христос родился…

— И за это всем детям… — вмешался Сережа.

Но Верочка рукой закрыла ему рот.

— Молчи, я лучше скажу, ты не умеешь. Христос родился… и нас детей любит, и нам в этот день дарит. Эго вот тебе от Него, это Он дарит, не мы… не мы… Он дарит.

Степа ничего не понимал. Он глядел то на Сережу, то на Верочку, то на меховой тулупчик, на шапочку, рукавицы и другие вещи, которые дети вытаскивали из узла и совали ему в руки.

— Мне? Мне? Христос? За что? — спрашивал Степа.

За что? На это даже «умная» Верочка не могла ответить; она обернулась и поглядела на свою маму. Но маме было не до детей. Сидя в переднем углу, куда поместила ее Арина, она внимательно слушала то, что говорила ей хозяйка. Много горького из жизни бедной вдовы довелось ей услышать разом: умер муж, бедность, работать некому, пала последняя корова, маленький сынишка болен, а старшего… старшего — приходится отдать в чужие люди…

— В чужие люди? Зачем? — спросила с удивлением Александра Константиновна и задумалась. Не всякому горю может она помочь, но это последнее горе она облегчить сумеет. Ее усадьба лежит близко от деревни; там тоже в саду с ранней весны до поздней осени есть работа. Зачем же гонять мальчика так далеко от матери? Она возьмет его к себе; она его не обидит; она заплатит ему не хуже чужого огородника.