— А, Степа, друг желанный! Что давно тебя не видно? В гости к нам пришел, с праздником поздравить или по делу?
— По делу… вот, отдать надо… — сказал Степа, вынул и подал няне свою находку.
— Ах! Батюшки светы! Барынин кошелек! Как она, сердечная, рада будет! Ведь тут покойного барина обручальное колечко! — и не глядя на мальчика, няня стремглав бросилась в комнаты.
Степа поглядел ей вслед, повернулся и вышел на улицу.
Он шел, не оглядываясь; в голове его бродили все те же неотвязные мысли: пойти к Фаддею, попросить прощения, стараться работать… авось, скажет, где и как заработать деньги, тогда будут у него
А няня давно уже стояла за белыми воротами, махала платком, звала Степу по имени, но все напрасно: Степа не видал ее, не слыхал ее голоса.
Первая изба при входе в деревню была изба дяди Фаддея. Степа замедлил шаги, остановился, подумал, потом решительно взялся за скобку и вошел в ворота!
Хорошо сделал Степа, что не побоялся зайти к старому Фаддею. Ласково встретил его дедушка; ни словом не упрекнул за вчерашнюю лень. Он знал, какая новая беда стряслась над головой сирот, и рад был помочь Степе.
Да и Степа сегодня был совсем иной: глядел, как большой, говорил, как большой, и охотно готов был взяться за каждое дело, лишь бы только скорей заработать деньги.
— И ложки стругать готов? — подтрунил над ним Фаддей.
— И ложки, и чашки, и что велишь, дедушка, — сказал Степа и покраснел до корня волос.
— Верю, верю, — и старик опустил руку на кудрявую голову мальчика, — только вот беда: ремеслу надо долго учиться, прилежно учиться. Станешь мастером своего дела — будут и деньги, а раньше, сам знаешь, кому такое добро нужно? — и дядя Фаддей указал головой на угол, где со вчерашнего дня валялась Степина неудачная работа.
— Ты не робей, зима велика, будет охота — делу научишься, — попробовал он ободрить Степу, — а пока, вот я тебе что скажу: хочешь деньги поскорее нажить — в чужие люди ступай.
В чужие люди! Этого Степа не ожидал. Как оставить мать, дом, товарищей-сверстников, все и идти далеко… и не на один какой-нибудь день, надолго!..
Но дядя Фаддей продолжал свое:
— Есть у меня в шестидесяти верстах отсюда знакомый огородник, он мальчика-подростка охотно возьмет. Проработаешь у него с ранней весны до поздней осени, будут свои деньги, будет чем помочь матери.
Трудно оставить дом, трудно идти далеко — в чужие люди, но ведь зато деньги будут, и к будущей зиме новая корова, и мать перестанет хмуриться, будет довольна… Степа решился.
Оставалось одно — уговорить Арину отпустить сына; но за это взялся дядя Фаддей.