Что за чудо!
Степа схватил его и принялся усердно скоблить, и резать, и выравнивать ложку.
Уж щеки зарумянились от прилежной работы, а голова все опущена над ней, руки все ходят и ходят.
Странно! Утром то же дело так скучно казалось, а теперь совсем другое: и легко, и весело! Зато скоро подвигается работа!
Вот и ложка исправлена: пряменькая, гладенькая, новенькая — любо посмотреть.
— Жаль, лаку нет! — подумал Степа. — Разочек помазать бы — и ложка готова.
Смотрит — рядом стоит горшочек с лаком, точь-в-точь такой, как у дяди Фаддея в мастерской, и кисточка в нем наготове.
Помазал Степа ложку и сам на нее залюбовался. Вот так ложка! Хоть сейчас нести на базар продавать! Да одну не стоит. Дюжину бы целую, тогда деньги хорошие выручить бы можно.
Опустил глаза, а в коленях — еще ложка! Тоже как первая, кривая, испорченная! Своя старая работа — сейчас видно!
Степа не поленился, принялся за эту ложку так же усердно, как за первую, исправил и ее.
А в коленях третья ждет своей очереди, за ней четвертая, пятая, целая дюжина!
Посидел Степа прилежно часок, другой, а около него накопилась куча новых блестящих, красивых ложек!
— Тятька, тятька! Гляди сюда, сколько ложек! — кричит Степа и несет к нему целую охапку. — На базар снесу, денег дадут!
— Да, да, — говорит отец, — неси сейчас же на базар, не мешкай, и дрова вези туда же.
— Как, ночью? — удивился Степа.
— Да, конечно, ведь это рожественская ночь, что в такую ночь заработаешь — всю жизнь помнить будешь!
— Что ж, пожалуй, тятька, я готов, поедем, — согласился Степа.
— Нет, Степушка, меня оставь, я устал, не могу, ты один ступай.
— Как один! Я никогда не был в городе! Я боюсь, я заблужусь! — говорил Степа в страхе.
— Не бойся! С