— Что с тобою? — разом спросили мы его.

— Я скоро умру, — ответил он с рыданием в голосе.

— Это что за фантазия пришла еще тебе в голову? — сказал я.

— Нет, мой друг, это не фантазия, а сущая правда: я видел, что мои товарищи несли из училища гроб, в котором я находился, но странная вещь, среди них тебя не было.

— Полно, как тебе не стыдно говорить глупости! Вот тебе доказательство, что твое зеркало соврало, потому что если б ты в действительности умер, то, конечно, я из числа первых нес бы твой гроб, а это не что иное, как твое расстроенное воображение нарисовало тебе такую картину.

Несмотря на то что сестры, питавшие безусловную веру в гадание, были до крайности поражены нехорошим видением, они все-таки настолько сохранили присутствие духа, что сделали все возможное, чтобы рассеять брата, но, несмотря на все старания, вечер был испорчен, и вместо ожидаемого веселья мрачное настроение духа овладело всеми.

После праздников мы вновь собрались в училище; мрачное настроение не покидало моего друга, но, наконец, мне с большими усилиями удалось как-то успокоить его.

Прошло три недели; в саду мы все играли в чехарду, игра была в полном разгаре, как вдруг мой товарищ вскрикнул и без чувств повалился на землю. Я подскочил к нему и начал растирать его лицо снегом, но ничто не помогало, и он продолжал находиться без чувств; вследствие этого воспитанники немедленно понесли его на руках в лазарет и послали за доктором. Произведенное дежурным офицером дознание выяснило, что одним из воспитанников, обладающим громадной силой, был пущен большой гуттаперчевый шар, который случайно попал в моего друга и задел его по виску. Прибежавший врач возился около больного целый час, пока удалось привести его в чувство. Возвратившееся сознание, однако, скоро опять оставило больного, с ним сделался сильный бред, а через несколько дней юный, здоровый, полный сил мальчик превратился в безжизненный труп.

Преждевременная кончина несчастного юноши произвела на всех воспитанников сильное впечатление, а на меня в особенности. Невольно навязывался мне вопрос: неужели, в самом деле, в гадании существует что-то сверхъестественное? Я спешил отогнать от себя докучливые мысли и оставил их неразрешенными.

Из лазарета умершего перенесли в нашу домовую церковь, находившуюся в самом здании училища, где усопший должен был простоять два дня.

В восемь часов вечера назначена была панихида. Воспитанники, зная, что я не суеверен, хотели испытать мою храбрость и обратились ко мне с предложением, чтобы я провел несколько часов в обществе своего друга и тем самым доказал бы истинное к нему расположение и этим наглядно доказал свое неверие.