Был прекрасный вечер.

Серп луны только что взошел на небо и слабо освещал окрестности села Приветливого, одетые в серебристые ризы зимы. На темно-синем небосклоне горели яркие звезды; среди неба заметно выделялся Млечный путь, а на западе быстро мелькали сероватые тучки, как бы предвещавшие снег. В воздухе, однако, царствовала полнейшая тишина, и мороз заметно крепчал, так что время от времени раздавался треск. В открытом поле можно было бы слышать каждый шорох, каждое движение невидимого существа, если бы тишину эту не нарушали отдаленные голоса ехавших или шедших крестьян.

Тройка прекрасных почтовых лошадей несла меня к усадьбе моего дяди, к которому я ехал провести праздник.

Это был канун Рождества.

Подъезжая к усадьбе, я еще издали заметил мелькавшие в окнах огоньки.

Ну, значит, у дяди, по обыкновению, гости, подумал я.

И действительно, въехав во двор, я увидел много саней, стоявших у конюшни с отложенными лошадями, а в людской, мимо которой проезжал, было много народа. Видно, то были кучера приехавших гостей.

Ямщик лихо подкатил под крыльцо, на которое, услышав бубенчики, вышел дядя в меховой шапке и двоюродные сестры встретить меня.

— Ну… только тебя и ждали! — воскликнул дядя, когда я вышел из саней. — Уж звезда не только взошла, но и зашла, а мы все ждем тебя… Давно пора за стол.

В Белоруссии, по обыкновению, встречают этот праздник кутьей, поев которой, поют колядные песни, веселятся, а многие даже танцуют; но у моего дяди не бывало танцев…

После ужина собравшаяся молодежь играла в фанты или пела, гадала на бумаге, воске, яйце или воде. А то девушки и на погост ходили, если им никто не мешал, как перед Крещеньем.

На этот раз были съехавшись семейные люди, между которыми оказались три девушки и ни одного кавалера, кроме меня.

Сестры радостно встретили меня, так как я бывал у них не больше двух раз в году, и сейчас стали тормошить меня, браня, что я опоздал, хотя было не более семи часов.

Только я вошел в комнату и успел поздороваться со всеми гостями, как тетушка начала просить за стол.

По обычаю белорусов-шляхт, помолились Богу, поломали облатки, поздравили друг друга с наступающим праздником и принялись за кутью, которая подается на первое блюдо в знак поминовения наших праотцов Адама и Евы, а затем наступил ряд рыбных кушаний; в заключение опять сладкое.

После ужина мои сестры и молодые гости занялись разными играми, а старики сели за преферанс.

Я присоединился к молодым девушкам, играл в фанты, изображал то зеркало, то монаха, то горячий камень, то пророка…

Ох уж этот «пророк»!.. Никогда не забуду его.