Дядя, я и гости посмотрели на девушку. Действительно, она была бледна и дрожала от страха.

— Где вы были? — спросил отец.

Вера рассказала:

— Шутя, мы вышли проветриться и пошли к погосту, чтоб…

— Чтоб что?

— Чтоб погадать… послушать…

— Ну?..

— Придя к кладбищу, мы не решались, кому идти первой… И бросили жребий, который пал на Нину… Она храбро пошла к памятнику дедушки и наклонилась над могилой. Между тем мы присели на корточки, как вдруг…

Сестра Вера замолчала.

— Что вдруг? — спросила тетя.

— Нет, нет! Я боюсь, — оглядываясь, прибавила она. — Пусть говорят другие… Все видели… Говори, Маша, — обратилась она к подруге-гостье.

Та, которую звали Машей, робко выдвинулась вперед и продолжала за Веру:

— Из-за черного чугунного креста поднялась белая как снег человеческая фигура и простонала: «О, Боже!..» Нина вскрикнула, и мы тоже, и все пустились бежать, а за нами слышался все тот же стон…

Все гости покатились от смеха.

Наконец Нина, все еще дрожавшая от страха, собралась с духом и произнесла: «А все это виноват Петя; если б он не напророчил мне какого-то старого хрыча да сыча, то ничего бы и не было».

Я тоже рассмеялся, но смех мой был деланный, так как я видел, что бледность с лица сестры не сходила.

— Ну, глупость, кто может быть на кладбище в эту пору… — сказал дядя. — Теперь одиннадцать часов… Если б еще полночь… — прибавил он шутя. — Хотите, как кончим преферанс, все пойдем посмотрим.

— Что ты, что ты, — запротестовала тетя, — если есть кто-то, то и пусть себе сидит… Очень нужно ходить…

Девушки печально разбрелись по комнатам, веселья как бы не бывало. Нина держалась за голову. Я подошел к ней, чтоб успокоить.

— Ах, чтоб ты знал, Петя, как я испугалась, — сказала она, — видно, оттого, что я помнила твои слова о сыче… А старик-то, старик какой страшный!.. Не могу и вспомнить о нем.