Анна плакала, и няня тоже стала плакать.

Четверть часа показались вечностью, пока наконец отец вернулся с доктором.

— Дифтерит? — с отчаянием спросила молодая мать.

Доктор, спокойный, самоуверенный господин средних лет, осмотрел маленького больного. Нет, это был не дифтерит, но довольно сильная ангина.

— Мы собирались завтра утром ехать к родителям на Рейн, — неуверенно проговорил Валлентин.

— Ну, этого, конечно, нельзя.

— Но… ведь это… не опасно для жизни? — дрожащим голосом спросила мать.

— Пока нет.

Но он отнюдь не считал болезнь пустяшной и, дав различные предписания, объявил, что зайдет опять рано утром.

Придя в сознание, Фриц жаловался матери, что у него болит горло. Видно было, как ему мучительно больно глотать. Потом он опять заснул. Жар еще усилился, а гланды все больше распухали.

Няня от страха едва говорила. Она каждую минуту ждала, что больной в бреду выдаст ее. Ее допрашивали, не подходил ли Фриц к открытому окошку, не бегал ли он босиком, когда ложился спать. Она со слезами утверждала, что ничего подобного не было. Но посмотреть в глаза своей барыне она при этом не решалась.

Своими рыданиями она только больше расстраивала молодую мать, и потому ее все время высылали из комнаты. Она шла в коридор, но не отходила от двери.

Проходившие мимо по коридору постояльцы участливо расспрашивали, что у них случилось. Их сосед по комнате, который еще ночью был разбужен шумом, тоже несколько раз подходил к ней и осведомлялся о больном ребенке.

Она ни за что не хотела сознаться, что внезапная болезнь мальчика была следствием их тайной поездки: ведь она так берегла Фрица.

III

Грустно началось Рождество.

Ни о каких рождественских удовольствиях и речи не могло быть. Все праздники, конечно, пришлось просидеть в гостинице.

Доктор был еще три раза. Гланды до такой степени распухли, что маленький пациент почти не мог разевать рта; днем он приходил в сознание только на несколько минут.

Вскоре после третьего визита доктора картина болезни резко переменилась: Фриц лихорадочно махал руками, и дыхание его сделалось крайне затруднительным.