Через какое-то время в зале вдруг стало тихо. И вскоре в этой недолгой тишине послышались хлопки выскакиваемых из бутылок шампанского пробок! Причем особым шиком считалось отправить пробку в полет как можно выше. За всеми столиками в фужерах заискрилось, запенилось шампанское. За барной стойкой по радио прозвучали куранты, отбивая последние секунды уходящего года.

– Ну, с Новым годом! – провозгласил Стас. Все, улыбаясь, чокнулись друг с другом, и я с удовольствием вместе со всеми, находящимися в зале, выпил прохладный бокал полусладкого, играющего пузырьками воздуха, напитка Ростовского завода шампанских вин, где мне пришлось однажды почти две недели проработать грузчиком, зарабатывая денег на дорогу в Геленджик, куда я намеревался попасть к своему другу, причем поспеть мне хотелось к его дню рождения.

Смакуя шампанское, я вспомнил мокроватые, выложенные полусферой из неотесанного камня длинные подвалы Ростовского завода шампанских вид и грузных женщин-технологов в длинных черных, из толстой кожи, фартуках, грубых брезентовых верхонках – до локтей и с мелкой металлической сеткой на лицах, словно у фехтовальщиков, переворачивающих вручную, согласно технологии, каждую бутылку шампанского, некоторые из которых взрывались у них прямо в руках, обдавая их с ног до головы белой пеной… Вспомнил я и своих коллег-грузчиков, которые во время обеденного перерыва в столовой или расположившись прямо во дворе, на каких-то досках, что бывало гораздо чаще, доставали из холщовых сумок нехитрую домашнюю снедь: подвяленного карпа, соленый огурчик или шмат сала с черным хлебом и, морщась, будто от отравы, запивали все это великолепие полулитровыми пивными кружками шампанского, отчего бывали хмуры и раздражительны.

То ли это неблизкое воспоминание, то ли это прекрасное вино, но что-то взбодрило меня, и я тут же решил провести «разведку боем», сразу выяснив, пусть и «со значительными потерями», каковы мои шансы в отношении Аллы. Дело в том, что неопределенности я не терплю.

– Может быть, возьмем бутылочку вина, бутербродиков и спустимся в зимний сад? Там сейчас наверняка никого нет. К тому же темно, – многозначительно прибавил я.

– Возьми лучше вон ту недопитую бутылку коньяка, – сразу же подхватила Алла. – Бутербродов с икрой побольше. И зелени: петрушечки, перца, укропа.

Оценивая ее готовность уединиться со мной, я снова вспомнил ее красивые стройные длинные ноги в темных колготках. По-видимому, я был тоже, как и все, уже не слегка пьян.

В зимнем саду у меня возникло такое ощущение, что мы внутри аквариума, только без воды, за высокими стеклянными стенами которого лежали синеватые сугробы. Желтым светом в начале улицы светил одинокий горбатый фонарь с шапкой снега на нем. В его световом конусе лениво порхали редкие снежинки… А с этой стороны стекла было царство зеленых растений, журчала в импровизированном каскаде водопадов подсвеченная разными цветами изнутри, вода. И кресла вдоль этих окон-стен от пола до потолка были удобные, глубокие, мягкие – созерцательные.