Нина так же молча сняла мои руки со своих плеч и не то укоризненно, не то устало сказала:

– А вот этого, вот так, никогда не надо делать.

– Извините, – искренне ответил я. – Выпил лишнего. Сегодня все пьяны. И все ждут чудес, а их, как известно, не бывает.

– Да ничего, – примирительно произнесла она. – Бывает. И чудеса, кстати, тоже случаются… А день сегодня, точнее – ночь, действительно такая, от которой все ждут чего-то необычного. А, между тем, происходят будни. А людям с этим трудно смириться – с обыденностью бесчудесной жизни…

– Ну, что, мой бедный рыцарь? – уже повеселее продолжила она. – Не пожалели еще окончательно, что связались с престарелой дамой? Если нет – одевайтесь и – на свежий воздух, под звезды! Надеюсь, вы не бросите меня одну среди ночи?..

Мы вышли через служебный вход ДК (дверь нам открыл веселый, улыбчивый, видимо, слегка подвыпивший вахтер, наверняка давно уже знающий Нину Александровну) и оказались в освещенном неподвижным лунным светом парке, начинающемся сразу за Дворцом культуры.

Парк был тих, заснежен и безлюден. И поэтому на разметенном еще в прошлом году асфальте, казалось, очень громко хрустел под нашими ногами новый снег… Дорожка от ступеней заднего крыльца шла извилисто и наискосок. И вдоль нее очень печально светили фонари с опущенными вниз «головами».

Через какое-то время Нина Александровна взяла меня под руку, и мы молча продолжили свой путь, задорно поскрипывая свежевыпавшим снежком.

– Что-то вы, сударь, совсем приуныли, – вывела меня из задумчивости Нина Александровна, когда мы выходили из парка на тротуар дороги, идущей вдоль домов квартала.

Из открытой форточки квартиры на первом этаже, где, чувствовалось, еще вовсю гуляли, до нас донеслись слова песни Владимира Высоцкого: «…И ни церковь, ни кабак – ничего не свято… Нет, ребяты, все не так. Все не так, ребята!»

– Вот и со мной сейчас что-то подобное происходит, – кивнул я на окно. – «Все не так, ребяты…». Да и у вас, похоже, не лучше, – продолжил я. – Смотрите, почти все окна в домах еще святятся! Несмотря на глубокую ночь, люди вовсю веселятся. И только мы с вами, как неприкаянные, идем одни по пустынному городу в эту не очень-то веселую новогоднюю ночь, наверняка уже зная, что для нас в ней чудес не осталось. Все подарки розданы другим…

Окна домов, мимо которых мы проходили, в большинстве своем были ярко и разноцветно освещены, а из открытых кое-где форточек доносилась музыка. А там, где окна были не зашторены, красовались наряженные, в светящихся гирляндах елки; суетились люди, видны были танцующие пары… И от этого еще больше зрело во мне ощущение, что и я, и Нина Александровна действительно «лишние на этом празднике жизни…».