Я опустил письмо в почти пустой портфель, решив, что прочту его вечером, после тренировки, в своей комнате, которую я снимал недалеко от стадиона у очень древней и очень аккуратной старушки, с которой мы иногда вечерами пивали на ее кухоньке чай с вареньем или играли, по копейке, в домино.

Причем, приглашая меня отведать свежего варенья, она непременно стучалась в дверь: негромко, костяшками сухих пальцев, и деликатно спрашивала:

– Вы ничем сейчас не заняты, Игорь? Если нет – прошу на чашку чая.

Ее приглашение было как зов из далекой, ушедшей эпохи, с которой я не был знаком…

К чаю я прихватывал карамельки-подушечки с начинкой, которые она очень любила, но покупала крайне редко не из скупости, а из скудости.

Когда я пришел на стадион, тренер недовольно и демонстративно взглянул на свои наручные часы, однако ничего не сказал, продолжая тренировку с остальными.

Чтобы скорее присоединиться ко всем, я не стал спускаться в раздевалку, под зрительскими трибунами, тем более что был уже в форме: светлых брюках, кроссовках, футболке. Поставив портфель на ближайшую к линии стрельбы лавку зрительских трибун и бросив на него куртку, я вынул из футляра свой лук, принесенный тренером.

Зеленое поле стадиона со свежей белой разметкой на нем (Через полтора часа после нашей тренировки должен был состояться первый в этом году футбольный матч.) разноцветные мишени на громоздких щитах – все это еще больше улучшало и без того хорошее настроение! Да и дистанция была моя любимая, предельная, 90 метров.

Первая серия из трех стрел ушла чуть правее, воткнувшись в синие круги.

– Сделай поправку на ветер, – сказал тренер, посмотрев на мой щит в бинокль и направился к Лиде Шикота, его гордости, чемпионке мира, завоевавшей этот титул на соревнованиях в Англии в прошлом году. Она была первой из всех его подопечных, выполнивших норму мастера спорта международного класса.

Потом их у него стало много. Но пока он наиболее пристально следил за ней.

Я поправил прицел. И следующие три стрелы легли уже в желтое поле, как и у Лиды.

– Ну, чего ты раскисла? – услышал и голос тренера, подошедшего к ней. – Ты не рывком тяни. И отпускай тетиву плавненько… Что значит устала! Все устали! Ты думаешь, я не устал?! Давай, давай соберись!

После очередной серии я с еще пятью спортсменами, тренирующимися по индивидуальной программе – попросту гораздо больше других, пошел вытаскивать стрелы из щита.

– Молодец, – похвалил меня тренер, подойдя к моему щиту и записывая результат. – Еще десять серий. Надо, чтобы мышцы запомнили процесс до мелочей. И постарайся не потерять этот вот свой кураж во Львове. Если так отстреляешь – на Олимпиаду тебе дорога открыта. – И он отечески похлопал меня по плечу.