– Знаешь, – задумчиво ответила она, – а ведь на самом деле ты такой и есть – только еще сам этого не знаешь. Все это у тебя внутри. Плюс еще порядочность и доброта, что я ценю гораздо больше всевозможных внешних проявлений. Тем более что эти качества теперь такая редкость.

Письмо от Нины было коротким:

«Игорь, ты просто напугал меня своим восьмистраничным тайфуном чувств. Ни одна живая душа не сможет уцелеть в такой всесокрушающей буре… Я должна о многом хорошенько подумать. Надеюсь, что мы все это обсудим уже после моего возвращения в Ангарск.

Целую. Почти твоя (если хочешь) Нина».

И, чуть ниже, шла еще приписка.

Я шел по центру города в приподнятом настроении.

Погода наладилась. Все блестело от солнца! Витрины магазинов, окна трамваев и троллейбусов, высыхающие лужи, асфальт… И это означало, что из опостылевшего, темного подвала, с сыроватым воздухом, мы наконец-то перейдем на стадион.

Результаты у меня в последнее время были отличные. На всех предыдущих тренировках стрелы кучно ложились в два желтых центральных круга: девятка и десятка. Иногда настолько кучно, что выпущенная очередная стрела сбивала оперение предыдущей, уже воткнувшейся в мишень и специальный щит. «Если так же выступлю на отборочных соревнованиях, то в сборную России по результатам стрельб точно попаду… А через несколько дней с Юга вернется Нина…»

Дальше не загадывалось. И без того сердце замирало от сладостных, неясных предчувствий…

Я представлял, как встречаю ее в аэропорту. Загоревшую, красивую, стройную, изящно и легко сходящую по трапу на землю. Или, наудачу, звоню ей отсюда, из Иркутска, в Ангарск, – а она уже дома!

«Сегодня четверг. Значит, до ее прилета – два дня. Кажется, она должна вернуться в субботу… Может быть, Нина прислала мне телеграмму, сообщив номер рейса?..»

Замедлив шаг, сворачиваю на главпочтамт и, как уже много раз было, протягиваю в окошечко «До востребования» свой раскрытый студенческий билет.

Проворно перебрав корреспонденцию в специальном ящичке в отделении с буквой «М», молодая худенькая девушка, улыбнувшись, передает мне плотный конверт.

Письмо было от Нины. И в нем, даже на ощупь, угадывалось не меньше трех страниц.

Моим первым порывом было отойти к окну, вскрыть конверт, прочитать письмо. Однако я уже опаздывал на тренировку. А тут еще в памяти услужливо всплыло описание подобной ситуации у Стендаля:

Мой знакомый никогда не приступал к чтению письма от своей избранницы сразу. Получив пакет, он проходил в гостиную. Аккуратно хорошо отточенными ножницами обрезал край конверта. Клал ножницы на место. Садился в удобное кресло. Распускал узел галстука. Вытягивал ноги. И только после этого приступал к чтению послания.