– Это была твоя идея. Я никогда не говорил, что хочу, блин, разговаривать хоть о чем-то.

Эта перепалка произошла как раз, когда принесли мою голубиную грудку с конфи из красной смородины, и я принялась ее резать. Кевин умел превращать удовольствие в тяжелую работу. А что касается его следующей реплики, последовавшей за тремя или четырьмя минутами молчания, то я могу лишь прийти к заключению, что он меня пожалел. Позже, в Клэвераке, он никогда не будет уступать первым; но в конце концов, в «Хадсон-Хаус» ему было всего четырнадцать.

– Ладно, у меня есть тема, – предложил он коварно, беря ярко-красный цветной карандаш из стакана с бесплатными карандашами, которые в ресторанах стали такими же вездесущими, как самокаты на улицах. – Ты вечно жалуешься на эту страну и жалеешь, что ты не в Малайзии или типа того. В чем твоя проблема со страной. В самом деле. Американский материализм?

Так же, как и Кевин, я, предлагая ему это «свидание», подозревала ловушку, но у меня впереди было первое блюдо и две трети бутылки, так что я не хотела провести это время, рисуя крестики-нолики на одноразовой скатерти.

– Нет, я думаю, дело не в этом, – искренне ответила я. – В конце концов, как сказал бы твой дедушка…

– Материалы – это все. Так что тебя не устраивает?

Ты точно будешь потрясен, но в тот момент я не смогла придумать ничего, что было бы не так с Соединенными Штатами. Меня часто ставят в тупик ситуации в таком духе: например, когда в самолете я откладываю книгу и сидящий рядом незнакомец затевает разговор и спрашивает, какие еще романы мне понравились. Я впадаю в такой ступор, что мой сосед может подумать, что засунутая в карман переднего сиденья книжка в мягкой обложке – это первое произведение, которое я прочла за свою жизнь. Я дорожила своим подозрительным отношением к Соединенным Штатам, даже если благодаря тебе я научилась неохотно отдавать стране должное за то, что она, по крайней мере, является энергичным и основанным на импровизации местом и, несмотря на внешний налет послушания, культивирует впечатляющее изобилие откровенных сумасшедших. Внезапно оказавшись не в состоянии назвать хоть одну черту этой страны, которая доводит меня до белого каления, я на секунду почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног и забеспокоилась, что я, возможно, держала США на расстоянии не из утонченного космополитизма, а из-за мелких предрассудков.

Тем не менее в самолетах мне в конце концов приходит в голову, что я обожаю «Под покровом небес» Пола Боулза[219]. Потом я вспоминаю «Излучину реки» В.С. Найпола[220], а это всегда напоминает мне восхитительные «Женские игры» Пола Теру[221] – и все, я вновь возвращаюсь к способности читать.