Я оплатила счет. Следующая наша встреча в формате «мать и сын» произойдет только в Клэвераке.

Поскольку Кевин отговорил меня от покупки самоката, я потратила уйму сил и времени на то, чтобы найти в качестве рождественского подарка для Селии короткоухого прыгунчика[230]. Когда мы с ней посетили зоопарк млекопитающих в Бронксе, она была очарована этим нелепым малышом, который выглядел так, словно слона скрестили с кенгуру, а потом в течение нескольких поколений скрещивали с мышами. Возможно, ввоз их в страну был незаконным: вид пусть и не исчезающий, но все же в зоопарке он был помечен как «вид под угрозой вымирания из-за уничтожения территории обитания», и это не очень-то мне помогло, когда ты стал проявлять нетерпение из-за долгих поисков. В конце концов мы заключили договор: ты закрываешь глаза на то, что я нашла в Интернете зоомагазин, специализирующийся на «необычных» животных, а я закрываю глаза на то, что ты купил Кевину тот арбалет.

Я так и не сказала тебе, в какую сумму мне обошелся подарок для Селии; думаю, не стану говорить и сейчас. Достаточно будет отметить, что иногда хорошо быть состоятельной женщиной. Слоно-землеройка – названная так совершенно напрасно, потому что это не землеройка и не слон, уши у нее огромные и выступающие, но при этом пропорциональные – так вот, она однозначно оказалась самым успешным подарком, который я когда-либо делала. Селия была бы страшно рада и упаковке леденцов, но даже у нашей покладистой дочери имелись степени выражения восторга: когда она распаковала большую стеклянную клетку, то просто вытаращила глаза. Потом она бросилась обниматься, обрушив на меня поток благодарностей. Она то и дело вставала из-за рождественского стола, чтобы проверить, достаточно ли тепло в клетке, или скормить прыгунчику ягодку клюквы. Я уже начала беспокоиться. Животные не всегда хорошо себя чувствуют в другом климате, и подарить такое хрупкое создание чувствительному ребенку, наверное, было поспешным решением.

Наверное, я купила Нюхлика, как окрестила его Селия, не только для нее, но и для себя – пусть даже по той единственной причине, что его нежная, глазастая уязвимость так напоминала мне саму Селию. Длинный, пушистый мех этого создания был похож на тонкие волосы нашей дочери, и этот пушистый шарик весом в сто пятьдесят граммов выглядел словно одуванчик: дунь на него хорошенько, и он разлетится по ветру. Когда Нюхлик поднимался на тонкие и узкие, похожие на ходули задние ноги, казалось, что он вот-вот потеряет равновесие. Он постоянно обнюхивал загаженную по углам клетку своим характерным трубкообразным и цепким носиком-хоботком, и выглядело это одновременно комично и трогательно. Он не столько бегал, сколько скакал, и его существование, ограниченное пределами его небольшого мирка, излучало тот же бодрый, неунывающий оптимизм, с которым Селия вскоре будет смотреть на свои собственные ограничения. Несмотря на то, что короткоухие прыгунчики не являются строгими вегетарианцами – они едят червей и насекомых, – огромные карие глаза придавали Нюхлику испуганный и трепещущий вид, совсем не напоминавший хищника. По телосложению Нюхлик, как и Селия, был жертвой.