– Она уродливая, – утверждаю я.
– Что именно? Янтарь полей?[222]
– Весь этот дрянной фастфуд. Весь этот пластик. Он распространяется по всей стране, словно картофельная гниль.
– Ты говорила, что тебе нравится Крайслер-билдинг[223].
– Это старая постройка. Большая часть современной американской архитектуры просто кошмарна.
– Значит, эта страна – помойка. Почему где-то еще лучше.
– Ты почти не бывал «где-то еще».
– Вьетнам – дыра. Это озеро в Ханое воняло.
– Но разве люди не показались тебе великолепными? Пусть даже просто физически.
– Ты возила меня в Азию ради узкоглазых телок? Я мог бы сам забронировать такой пакетный тур в Интернете.
– Веселишься? – сухо спросила я.
– Бывало и веселее. – Он бросил в корзину хлебный шарик. – А еще все парни, на мой взгляд, выглядели как девушки.
– А я думала, это было удивительно, – настаивала я, – как по берегам этого озера, пусть оно и вправду воняло, вьетнамцы платили мелким дельцам с напольными весами несколько донгов, чтобы взвеситься – в надежде, что они
– Посади этих узкоглазых вокруг бездонной бочки с картошкой фри на достаточно долгое время, и они разожрутся так, что в ширину станут больше, чем в высоту, как все эти завсегдатаи торговых центров в Нью-Джерси. Ты думаешь, только американцы жадные? Я на уроках не особо вникаю в историю Европы, но я так не думаю.
Мне принесли лосося, на которого у меня уже было маловато аппетита, и я забарабанила пальцами по столу. На фоне вида на море во всю стену, в этой кричащей белой рубашке с широкими рукавами, поднятым воротником и V-образным вырезом, открывавшим грудь, Кевин мог сойти за Эррола Флинна[224] из «Капитана Блада»[225].
– Акцент, – сказала я. – Я его ненавижу.
– Это и твой акцент тоже, – ответил он. – Даже если ты произносишь
– Ты считаешь, это претенциозно.