– Не хочу усугублять словами «Я же тебе говорил!», – сказал ты, когда мы оба рухнули на пол в гостиной с комками пыли в волосах. – И я правда считал, что он очень милый. Но это редкое, хрупкое животное, а она всего лишь первоклассница.

– Но она была такой добросовестной. Никогда не забывала налить ему воды, не перекармливала. И что, просто оставила открытой дверцу?

– Она рассеянна, Ева.

– Это правда. Наверное, можно заказать еще одного…

– Даже не думай. Одного урока в год на тему смертности достаточно.

– Думаешь, он мог выбраться наружу?

– В этом случае он уже замерз насмерть, – весело ответил ты.

– Спасибо.

– Это лучше, чем собаки…

Вот такую историю я рассказала Селии на следующий день: что Нюхлик пошел играть на улицу, где он будет гораздо счастливее, потому что там много свежего воздуха, и у него появится много друзей среди других животных. Эй, почему мне было не обратить это себе на пользу? Селия поверила бы во что угодно.

При прочих равных можно было бы ожидать, что я стану вспоминать бледность и тоску нашей дочери на протяжении следующей недели, но никак не обычные дела по дому. Но при нынешних обстоятельствах у меня есть веская причина для того, чтобы вспомнить, что в санузле, которым пользовались дети, в те выходные засорилась раковина. Дженис должна была прийти только в понедельник, а я никогда не была против того, чтобы самой время от времени заниматься уборкой. Поэтому я уничтожила засор сама: залила в раковину средство для удаления засоров, потом по инструкции добавила сверху стакан холодной воды и оставила на некоторое время, чтобы средство подействовало. А потом я убрала бутылку со средством от засоров на место. Ты всерьез думал, что по прошествии всего этого времени я изменю свою версию? Я убрала ее на место.

Ева

8 марта 2001 года

8 марта 2001 года

Дорогой Франклин,