Так что прямо на следующий день после твоей «беседы» я иду в свой кабинет с чашкой кофе и слышу красноречивое кряхтение дальше по коридору. Я молюсь о том, чтобы твое сообщение до него дошло и что между мной и пробуждающейся половой зрелостью моего сына будет тонкая, но благословенная деревянная преграда. Я думаю: если не считать кладовок, то во всем этом чертовом доме всего четыре или пять дверей, так что мы должны получить сполна за уплаченные за них деньги. Но сделав еще пару шагов, я понимаю: уровень звука подтверждает то, что не было сделано ни малейшей попытки соблюсти благопристойность.

Я прижимаю теплую чашку ко лбу, пытаясь унять зарождающуюся головную боль. Я замужем уже девятнадцать лет и знаю, как выглядит мужчина и что незачем опасаться этой пресловутой штуковины. Но из-за того, что я вынуждена слышать эти настойчивые стоны дальше по коридору, я чувствую себя так, словно мне снова десять лет и моя мать-затворница снова послала меня с поручением через весь город. Мне нужно срезать путь и пройти через парк; я заученно смотрю прямо перед собой, а мальчишки постарше прячутся в кустах, спустив штаны. Я чувствую себя так, будто меня тайно выслеживают в моем собственном доме, меня нервируют, мне не дают проходу, надо мной насмехаются, и могу тебе сказать, что меня это бесит.

Поэтому я бросаю себе вызов – как в прежние дни, когда я возвращалась домой и заставляла себя не бежать и не провоцировать погоню. По коридору я иду не на цыпочках, а маршем, громко стуча каблуками по половицам – тук-тук. Я дохожу до распахнутой двери в детский санузел – и вот он, наш первенец, в всем своем пубертатном великолепии, вплоть до многочисленных прыщей, пламенеющих на его заднице. Широко расставив ноги и выгнув спину, он стоит, развернувшись под таким углом, чтобы я могла видеть результат его работы руками – багровый и блестящий от того, что я поначалу принимаю за лубрикант, однако серебряная обертка на полу дает понять, что это мое несоленое сливочное масло «Озерный край»; и вот так происходит мое знакомство с тем фактом, что мой сын отрастил на лобке тонкие, странно прямые волосы. Хотя большинство мужчин занимаются подобной деятельностью с закрытыми глазами, Кевин свои приоткрыл, чтобы ему удобнее было бросить на свою мать хитрый сонный взгляд через плечо. Я в ответ пристально смотрю на его член; несомненно, именно это мне следовало делать в парке, вместо того чтобы отводить взгляд, поскольку этот отросток производит настолько незначительное впечатление, если посмотреть на него прямо, что это заставляет задуматься: а из-за чего, собственно, вся суета? Я протягиваю руку и захлопываю дверь.