Она коротко представилась и, несмотря на прохладную погоду, отклонила приглашение войти в дом.

– Моя дочь, Лора, очень красивая девочка, – сказала она. – Для матери естественно так думать, но мне кажется, что ее привлекательность также очевидна и для других людей. За двумя важными исключениями: самой Лоры и этого вашего молодого человека.

Я хотела уверить эту женщину, что в большинстве случаев мой угрюмый сын не видит привлекательности ни в ком, но я почувствовала, что это лишь преамбула. Это прозвучит жестоко, если учесть, что через год с небольшим мой сын убьет дочь этой женщины, но боюсь, Мэри Вулфорд мне сразу не понравилась. Движения у нее были порывистые, а глаза метались туда-сюда, словно ими управляла какая-то постоянная внутренняя суматоха. Некоторые люди лелеют собственные несчастья так, как другие балуют маленьких породистых собачек, кормя их консервированным паштетом. Мэри сразу же произвела на меня впечатление именно такого человека – у меня для данного типа было сокращенное название «искатель неприятностей»; я всегда считала, что напрасно применяю свои детективные способности, поскольку из своего опыта могу сказать, что большинство неприятностей находят тебя сами.

– В течение примерно года, – продолжила Мэри, – Лора страдает от заблуждения, что у нее есть лишний вес. Я уверена, что вы слышали об этом расстройстве. Она пропускает приемы пищи, выбрасывает завтрак в мусорное ведро и врет, что поела у подруги. Злоупотребление слабительным, таблетки для похудения – надо ли говорить, что все это очень пугающе. В сентябре прошлого года она так ослабела, что ее положили в больницу и делали ей капельницы, которые она вырывала из вены, если за ней не следили круглосуточно. У вас складывается какое-то представление о ситуации?

Я пробормотала что-то вяло-соболезнующее. Обычно я с сочувствием выслушивала подобные истории, но в тот момент я не могла не думать о том, что моя дочь тоже в больнице, и не потому – в этом я была неистово убеждена – что она сама сотворила с собой что-то глупое. Кроме того, на родительских собраниях в школе я слышала слишком много историй в духе Карен Карпентер[240], которые часто походили на хвастовство. Казалось, престижного диагноза «анорексия» жаждали не только ученицы, но и их матери, которые словно соревновались, чья дочь меньше ест. Немудрено, что бедные девочки были в раздрае.

– У нас были подвижки, – продолжала Мэри. – В последние несколько месяцев она согласилась съедать скромные порции еды, сидя за столом вместе с семьей – к этому мы ее обязали. Она наконец набрала немного веса – и ваш сын Кевин очень активно и настойчиво ей на это указывал.