На случай, если тебе интересно это знать: я не слишком приставала к Селии с расспросами о подробностях того дня, когда это произошло. Я точно так же боялась обсуждать это, как и она; ни одна из нас не имела никакого желания оживлять в памяти тот день. И все же из чувства родительского долга – потому что я не хотела, чтобы она считала эту тему запретной, на случай если ее исследование окажется необходимым для лечения, – я всего один раз мимоходом спросила ее:

– Когда ты пострадала, что тогда случилось?

– Кевин… – она потерла веко тыльной стороной запястья: оно чесалось, но, чтобы не сместить конформатор, она научилась всегда тереть в сторону носа. – Мне что-то попало в глаз. Кевин помог мне его промыть.

И все. Больше она ничего не сказала.

Ева

11 марта 2001 года

11 марта 2001 года

Дорогой Франклин,

похоже, то, что сделал Энди Уильямс, инициировало вспышку преступлений, совершенных его подражателями. С другой стороны, все эти преступления подражают друг другу, ты согласен?

Весной 1998 года произошли еще четыре случая стрельбы в школах. Я ясно помню, как появились новости о первом из них, потому что это было в тот день, когда доктор Сахатьян делал рисунки глазного протеза для Селии и снимал слепок с ее глазницы. Селия была просто зачарована, когда он тщательно зарисовал радужку ее здорового глаза от руки. Меня удивило, что он не отсканировал ее с помощью компьютера, а рисовал акварелью, тонкими кисточками. Оказывается, рисование радужки – настоящее искусство, потому что каждый глаз уникален так же, как отпечаток пальца, и даже у белков глаз есть отличительный цвет, а тонкие красные сосуды на них имеют индивидуальный рисунок. Конечно, это был единственный момент во всей этой мучительной процедуре, который можно было бы назвать прелестным.

Что касается слепка глазницы, то нас уверили, что это не будет болезненно, хотя она, возможно, испытает «дискомфорт» – медики любят этот термин, который, как мне кажется, является синонимом мучений, что испытываешь не ты, а кто-то другой. Несмотря на то что заполнение глазницы белой, похожей на замазку массой, бесспорно, было неприятным процессом, Селия лишь чуть-чуть пищала, но по-настоящему так и не заплакала. Ее храбрость казалась странной и несоразмерной. Она была стойким солдатиком, когда потеряла глаз. И она же кричала как резаная, если видела плесень на занавеске в душе.