– Немного за гранью, Ева, – сказал ты, подняв брови.

– Как она выглядит? – спросила я.

– У нее большие, м-м, – он руками изобразил дыни, – и очень широкая, – на этот раз он не смог сдержать ухмылку, – ну, огромная задница. Она старая и все такое. В сущности, она, типа, карга.

– Она хороший преподаватель? – спросила я.

– Ну, она точно этим увлечена.

– Как именно увлечена? – спросил ты.

– Она всегда старается уговорить нас остаться после школы и порепетировать с ней наши сцены. Большинство учителей просто хотят пойти домой, понимаете? Но не Пагорски. Ей все мало.

– Некоторые учителя, – сказала я резко, – с большой страстью относятся к своей работе.

– Ну вот она такая и есть, – ответил Кевин. – Очень, очень страстная.

– Похоже, она немного богемная, – сказал ты, – или слегка чокнутая. Это нормально. Но другие вещи – это ненормально. Так что нам нужно знать. Она когда-нибудь дотрагивалась до тебя? Как бы флиртуя? Или… ниже пояса? Как так, что тебе становилось неловко?

Он принялся извиваться еще больше и почесал свой голый живот так, как будто он на самом деле не чесался.

– Думаю, все зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «неловко».

Ты выглядел встревоженным.

– Сынок, здесь только мы. Но это серьезное дело, понимаешь? Мы должны знать, если что-нибудь… произошло.

– Слушайте, – скромно сказал он, – не обижайся, мамси, но ты не против? Я бы предпочел поговорить с папой наедине.